Молодчина всё-таки Дельта. На собраниях она не торчит, думать ей особо ни о чём не надо, кроме состояния «Протона», а с ним должно быть всё в порядке. Поэтому и посадили её не только на планирование дня для всех, но и общественную работу — разгребание нарастающего вала писем, сортировку запросов от СМИ, и прочая, и прочая. И она прекрасно справляется со своими секретарскими задачами. Даже, кажется, меньше времени на шуры-муры с Гаммой начала тратить. Все при деле, никто дурью не мается, прямо заглядение.
До шести утра разгребаем письма, потом мне пора закинуть в желудок немного провизии и бежать по составленному расписанию.
6:25, так и быть, пришла пораньше. Журналист уже ждёт, отхлёбываясь витаминизированным тоником. Ему-то это — рань несусветная, почти все в комплексе ещё спят. Его бы на наши шахты, живо понял бы, какое это счастье — поспать до половины шестого.
Масса глупых вопросов, на которые надо умно высказываться, не выходя за рамки «легенды» и не забывая коверкать интергалакто. Параллельно помогаю ребятам доразгребать письма — увы, каждый ответ я должна прочесть и подтвердить. Не могу в интервью не упомянуть это дело, благо и вопрос задан подходящий:
— А что для вас показалось в нашем обществе сложным?
— Письма, — отвечаю. — Очень много, надо все отвечать, так положено. Общественные дела не есть трудно. Трудно есть, что много частных писем, где хотят ответ. Пишут стих, даже музыка — надо благодарить. Адери много сложно, самый, как это, популярный из нас.
— Если не секрет, сколько писем к вам приходит?
Если назову реальные цифры, задумается, с какой скоростью мы на них отвечаем. Если назову вымышленные — не поверит. Остаётся лишь один ответ, улыбнуться и сказать:
— Это есть личная тайна для каждый кочевник.
Восемь утра, мы с Альфой сидим в гримёрке телестудии. Я думала, намазать глаза — это макияж. Оказывается, я ничего раньше не знала о макияже. Что смешнее, и Альфу мажут гадостью, «чтобы лицо перед камерой не терялось». Чувствуем себя дикарями с планеты Маукбу, те тоже разрисовывались (хотя от далеков это не помогло). Одежда также объявлена непригодной для телеэкрана, а короткий словесный бой кончается не в нашу пользу, режиссёр гавкает на попытки возразить так, что я немею, теряя слова, и даже Альфа проседает.
— Я впервые проиграл сражение, — сообщает он мне тихо и мрачно, пока его запаковывают во что-то невменяемо дерзкое, а меня — в такое же невменяемо откровенное. Скорый прогноз показывает, что после выхода ток-шоу количество писем от поклонников взлетит раз в десять и поглотит Дельту, как цунами.
Два часа пополудни. Без ног, без рук и что самое ужасное, без мозгов, вместо которых в черепных коробках полощется какая-то склизкая жижа, вползаем в нашу нишу в зале заседаний, на местном жаргоне — «в кукурузу». Не только у меня, видно, такие ассоциации были… Бета, оценив наше состояние, притаскивает по стаканчику жидкого шоколада. Собственноручно. Потом прогоняет Гамму, но сам остаётся вести для нас двоих протокол заседания, потому что мы можем только отхлёбываться горячим сладким напитком и пытаться развести глазки из косинуса в синус.
Больше. Никогда. Никаких. Ток-шоу.
Только интервью для интеллектуальных передач, один на один с ведущим.
16:00, нацепила очки и еду на встречу с Найро, вызвав такси. От диплосианина удалось довольно легко улизнуть под предлогом «пойду проветрюсь», благо и вид подходящий, глазки от переносицы так и не разъехались. Чувствую, на кого-то сегодня сорвусь, и это будет тал. Дома за окном слились в одно сплошное нечто. Наверное, приеду раньше времени, но плевать. Не думала, что можно так круто укатать прототипа простыми съёмками простой телепередачи. Теперь по-настоящему понимаю, что значит «промыть мозги» и как средства массовой информации этого добиваются.
Двадцать пять минут пятого. Спускаюсь в подвал недостроенной многоэтажки и тихо крадусь в поисках местечка поукромнее и понепригляднее. В такси переоделась в прихваченный с собой боевой комбинезон – здесь как минимум семь путей отхода и невероятно много мест для засады, но если будут целить не в лицо, то отделаюсь помятыми рёбрами и сотрясением остатков мозга. Впрочем, пока ни сканер, ни визуальное наблюдение не показывают наличия кого бы то ни было, кроме меня самой.
