Вдалеке ворчал заборник тёмной материи, направленный по ходу движения планеты — подобно тралу, он просто сгребал топливо и нагнетал его в разгонники. Это, да гудение вентиляционных вытяжек, да пение электричества, было единственными звуками на новенькой электростанции, похожей со стороны на самый обычный ангар — процесс аннигиляции проходил совершенно беззвучно и неощутимо для материального мира, доступного органам чувств, даже столь совершенным и усиленным электроникой, как у прототипов. Вечерняя смена в лице пяти инженеров-энергетиков вышла на ужин и покурить. Употреблять гадость на рабочем месте Альфа запретил сразу, так что они воспользовались обозначенным в трудовом кодексе правом на перекуры. Альфа выразил взглядом всё, что думает по этому поводу, сотую часть рэла помечтал усовершенствовать ТК по скарианским стандартам и со скрипом разрешил пять минут пинания балды в час сверх имеющегося перерыва на еду. Как оказалось, и обеды, и пятиминутные перекуры были понятием растяжимым, но это вышло даже к лучшему — прототипы быстро оценили возможность передохнуть от общества двуногих примитивных созданий, и пока инженеры мыли им кости где-нибудь на улице, они наслаждались тишиной и спокойствием.
Альфа ещё раз с гордостью оглядел плоды совместного труда.
— А всё-таки могут делать, когда хотят, — заключил он.
— Просто надо хорошо мотивировать, — отозвался Гамма сквозь овощное пюре, которым он под завязку набил рот. — Но всё равно, некачественные детали пытались изготавливать, печатали металлы наспех, с внутренними дефектами.
— Ты это повторяешь ежедневно, — хмыкнул Альфа, вылавливая пальцами из салата кукурузу по зёрнышку и закидывая в рот. Не слишком рационально и точно слишком медленно, но его забавлял сам процесс.
— Потому что мне непонятно, как можно настолько легкомысленно относиться к работе и к общему делу.
— Низшая раса…
— Ты это повторяешь ежедневно.
Альфа выразительно взглянул на серва, мол, родной, не борзей. Гамма прекрасно понял смысл взгляда и объяснился:
— Я стараюсь соответствовать модели, которую разработала Зеро. Она лучше нас разбирается в том, как себя вести среди низших существ.
— Только порой ты словно забываешь о субординации.
— Для меня это очень сложная задача — с одной стороны, выглядеть естественно для них, а с другой — быть самым младшим по званию. Даже Дельта — и та была старшая.
Как всегда при упоминании реакторного техника, взгляд и голос серва потеплели, и Альфа, не скрывая интереса, поглядел на него:
— Слушай, всё собираюсь спросить. А как ты с ней себя чувствовал?
— Не понимаю вопроса?..
— Я не знаю, как конкретнее сформулировать, — честно признался стратег. — Не хватает словаря. Зеро получала от вас какие-то отчёты по этому поводу, но нам-то она их не давала.
— Ты про наш с Дельтой фаворитизм?
— Да, вот именно.
Гамма задумался, отложив вилку. Потом медленно заговорил:
— Это как созидание. Строительство чего-то большого, даже глобального, совершенно неохватного. Чем дальше строишь, тем больше остаётся сделать, и тем азартнее и любопытнее продолжать. Как исследование чего-то нового, абсолютно неизвестного, но совершенно точно великолепного. Это… глубже всего, что я знал раньше. Что я себе представлял. Что я мог рассчитать. Там никакого расчёта недостаточно, иногда действуешь просто по наитию, чувствуя ответную реакцию. Мы же чувствуем друг друга, когда находимся рядом. Вот как-то так — мне тоже не хватает словаря, чтобы ответить тебе на вопрос более полно и развёрнуто.
— Любопытно, — протянул Альфа скорее для того, чтобы хоть что-то сказать, чем действительно констатируя своё отношение к делу. На самом деле, он не знал, как реагировать на откровения младшего члена экипажа, и ощущал полную растерянность — ведь инструкции на этот случай не были писаны.
— Если тебя склинит на Фите, ты сам всё поймёшь, — спокойно закончил серв, подозревая, что Альфа не сможет не обратить внимание на второго стратега-прототипа, тем более девушку. Он ещё в лаборатории успел подметить, к какому углу занудный и правильный «синий» стабильно приглядывается. Если у них с Фитой найдётся что-то общее, кроме касты, не исключено, что они пойдут по их с Дельтой стопам.
Альфа на предположение серва только поморщился и резко перевёл тему:
— А о чём вы с Дельтой говорили, когда она тебе на шею прыгнула? Вы же говорили, я видел.
— Она несла всякую нелогичную чушь, а я её успокаивал.
Альфа не стал скрывать вопросительный взгляд, и Гамма тяжело вздохнул, зная, что обязан продолжить:
— Почему-то она решила, что больше меня не увидит. Я не могу понять, почему Дельта сделала такой вывод — мы, конечно, странные и, наверное, совсем сошедшие с ума, но пока нас не изучат как можно более дотошно, с нами точно ничего не сделают, как, в общем, ни с кем на проекте. Но аргументы на неё не подействовали.
— Крайняя стадия помешательства? — предположил Альфа в своей обычной прямолинейной манере.
— А у помешательства бывает край? — спросил в ответ Гамма без тени улыбки. Всерьёз. Словно решал тяжелейшую философскую задачу.
