Мой помощник, традиционный номер по отделу — два, в прошлом — прототип с позывным Эпсилон. Скафандр перекрашен в бархатно-чёрный, глухой и небликующий цвет. У всех остальных каст цветовая маркировка яркая, полуглянцевая, но я настояла на матовой. Наверное, слишком врезалось в память обидное прозвище «леденцы». Что они понимают, эти низшие… Но у покраски моих ребят есть одно неоспоримое преимущество — в них легко целиться только в чистом поле на снегу, а между деревьями или скалами они даже зимой начинают сливаться с окружающей средой.
— Аналитики закончили на восемнадцать скарэлов раньше запланированного времени, — отвечаю. — Не рано?
— Мало событий.
— Доложи о результатах.
— Обследованная пятидневка ничего не дала.
Вполне ожидаемо. В день мы успеваем обработать до половины декады, при том, что двигаться решили от текущего исторического периода вглубь, в прошлое. Это полезно со всех сторон: во-первых, выверка истории Новой Парадигмы всё равно нужна, во-вторых, она вся на глазах и в ней заведомо меньше всего темпоральных ляпов, в-третьих, методики отрабатывать лучше на простом материале, чтобы войти в период Великой Войны Времени с набитыми ложноручками. Но, как любит говаривать Доктор, «и снова здравствуйте!». Даже тут мы находим нестыковки и следы воздействия из будущего, несмотря на отличную систему защиты от подобных сюрпризов. Из двух флотских рядовых вытащили подавленные воспоминания о какой-то неведомой регенерации Хищника и поставили её на учёт, например. И сервы не виноваты в молчании, это фильтр неудачно сработал. Иногда ещё случаются какие-то темпоральные накладки в виде встреч с самими собой, но тут работает эффект Блиновича, он же следствие теоремы Новикова и шестой теории Круйиса. Все претензии к штату Контролёра Времени, и мы их, между прочим, направляем с занудной педантичностью.
Или вот, вообще без объяснений — катер-изыскатель во время разведывательного рейда в формирующейся галактике во что-то вляпался, и память экипажа оказалась стёртой напрочь. Не по эффекту Блиновича — там достаточно лёгкой зацепки, чтобы всё всплыло на поверхность. Налицо целенаправленная амнезия. Фита, умница, заметила этот провал длительностью меньше рэла. Стали проверять — нашли нестыковку в контрольных суммах файлов бортового компьютера, подняли бучу и отправили запрос технарям, чтоб хоть в лепёшку расшиблись, но узнали, что произошло с кораблём за этот злополучный рэл.
Сейчас скомандую рабочей группе отдых на десять скарэлов, и пусть берутся за следующую пятидневку. А вот потрошить все нестыковки и накладки — это уже лично моя работа. Но только после того, как загляну к технарям и узнаю, как они продвинулись. Всего-то на три палубы спуститься, заодно размяться — я четверо суток не вылезала из кресла. С тех пор, как проект закрыли, а трэк и прочие помещения расформировали и вернули в до-прототипный режим, я должна хотя бы по коридорам пробежки делать, чтобы не потерять форму, но работа — это такая клейкая вещь, от которой сложно оторваться даже по необходимости.
Забавно — только отдаю распоряжения своим и начинаю сворачивать мониторы, как приходит сообщение от компьютерщиков о восстановлении файлов. Вот, даже повод есть подняться на ноги. И, кстати, привести себя в порядок. Не совсем по расписанию, но мало ли что они нарыли, потом может не оказаться времени вымыться ещё сутки, хотя для этого надо всего-то несколько рэлов. Пару раз такое уже было, что приходилось дня по три грязью зарастать — то на флот резко сорвёшься, то в архивах застрянешь.
Закрываю оставшиеся файлы, поднимаюсь на ноги и оглядываюсь, просто чтобы размять шею. Надо бы задвинуть кресло, но пока не буду.
Помещение, которое можно определить как моё личное жилое пространство, достаточно большое и в плане напоминает квадрат со срезанными углами, — четыре стены большие, четыре короткие. Оно кажется пустым, но на самом деле под потолком запрятан голографический проектор, на котором очень удобно отслеживать все этапы терраформирования, вдоль одной большой стены идёт главный расчётный компьютер нашего ведомства, напрямую связанный с Информаторием (другая его сторона выходит прямо в аналитический отдел, где работают Фита с Дзетой, а ещё Ню и Лямбда, с которыми в виде прототипов мы вообще не успели толком пообщаться), а за противоположной спрятались спальная капсула, склад для личных вещей и душ. Очень удобно, очень рационально, очень компактно. Кресло убирается в паз рядом с компьютером, а его самого всегда можно задвинуть бронированной стенной панелью.
Быстро освежаюсь, забрасываю шмотки в автоматическую чистку и, распахнув склад, задумываюсь, во что бы влезть. Любимый брючный костюм с плащом, перекрашенный в новые цвета, будет вычищен только через два скарэла. Ждать — время терять. Короткое платье? Не за пределами ведомства. Боевой комбинезон? С удовольствием, но не в штабе. Взгляд медленно доезжает до последней стопки. Варги-палки…
