И на его конопатой физиономии вдруг вспыхивает широкая белозубая улыбка, по одной которой можно с лёгкостью вычислить нашего врага.
Проклятье. Вот надо бы поддержать игру и спросить: «Доктор кто?» — но это же так банально! И не спросить вроде как странно получается. Что ж, даледианский юмор, так даледианский юмор. Приподнимаю бровь в попытке изобразить иронию:
— Доктор… Это имя или фамилия?
В ответ вижу четыре выпученных глаза, два голубых, два зелёно-карих, а потом Котелок разражается взрывом оглушительного хохота:
— А у этой коротышки есть чувство юмора!
Ка-ак он меня назвал?!
Таген выразительно кашляет:
— Слушай, держись в рамках приличных манер… Извините, госпожа посол, у Доктора особый статус в Ассамблее, возможно, его поведение может показаться излишне фамильярным…
Мне совершенно неинтересно, что он там мямлит в попытках сгладить негативное впечатление от выступления своего «консультанта». Я занята более важным делом — в очередной раз пытаюсь взять себя в ложноручки. То есть просто в руки. Глупо обижаться на стихию, а ведь наш главный враг сравним только со стихийным бедствием.
— У каждый народ свои формы этикет, — как можно более спокойно отвечаю я, снова напуская на лицо железобетонное выражение. — Прошу, Доктор, только уважайте наше чувство дистанция. Не любим, когда близко. Остальное есть довольно безразлично.
Конечно, безразлично. Мы и так знаем мнение планктона о себе, любимых. И нам на него абсолютно плевать.
— О, прошу прощения, — Хищник миролюбиво приподнимает обе ладони и отступает на шажок. — Слушайте, чертовски интересно, по какой модели вы проникаете в Пустоту и обратно. Мой народ вёл подобные разработки, но мы упёрлись в тупик из-за некоторых аспектов…
— Пустоту? — нарочно переспрашиваю я, хотя прекрасно помню, что галлифреец подразумевает под этим термином.
— Насколько я понял, вы называете её «междумирье».
— Не совсем так. Много думали над терминами. Перевод неточный, но всем есть понятный. По-нашему, старое слово, значит «щель», «разлом».
Сзади появляется Цилен Всиа, а за ним, с совершенно непроницаемыми лицами, идут ребята. Надеюсь, только у меня возникли ассоциации с арестантским конвоем? Тем более что эмоции из парней так и прут. Гамме всё ещё страшно, Альфа немного лучше собой владеет, но всё равно напряжён. Похоже, я одна испытываю от ситуации не страх, а драйв. Пусть заражаются моим чувством, это полезно.
— Господа, переговорная номер 42-58 зарезервирована под ваши нужды. Ближе, к моему глубочайшему сожалению, ничего нет.
— Это сектор «D»? — уточняет Таген.
— Да, но этот же этаж.
— Пойдёмте, господа? — тал сама вежливость.
Киваю, оборачиваюсь на ребят и говорю на синтетическом, краем глаза отслеживая реакцию Доктора.
— Гердан, останься здесь. Позовёшь за двадцать местных минут до начала заседания. Адери, в принципе, можешь присоединиться к нему. Полагаю, я справлюсь одна.
И через сеть добавляю: «Вы слишком нервничаете, это почти заметно. Вытрясите из диплосианина что-нибудь полезное на своё усмотрение, это будет эффективнее, чем мы вместе пойдём на переговоры с блондосом, — надо чем-то смягчить распоряжение. Как там говорят на Сол-3, доброе слово и кошке приятно. — Вы молодцы, вы найдёте, что у него вызнать».
Определённо, за время путешествия армейские привычки не выбились из ребят ни на диаметр электрона, особенно из серва. Представляю, как это выглядит со стороны: мой достаточно мягкий тон и их выпрямление по стойке «смирно». Тал, правда, смотрит не на них, а на меня, а вот Доктор это непременно должен был отметить, он всегда ухитряется глядеть на всё разом. Но далеки тоже так умеют, поэтому я в свою очередь отмечаю вспыхнувший в его глазах интерес и понимаю, что синтетический явно остался ему непонятен.
«Только держи нас в курсе!» — то ли ответно приказывает, то ли умоляет Альфа.
«Безусловно».
Мы направляемся в сторону, указанную диплосианином. Таген идёт рядом со мной, справа и чуть-чуть, на четверть шага, впереди, а Доктор держится сзади. Это позволяет им вежливо отгонять от моей персоны всех, кто хочет со мной поговорить приватно — а таких, пожалуй, даже слишком много. Все вникли, что кочевники круты, и каждый хочет пообщаться персонально, вдруг да удастся выковырять что-нибудь эксклюзивное для своей планеты. Так что моих сопровождающих теперь тихо ненавидят за то, что они успели первыми — что ж, это политика демократической тельцекратии, в кругу конкурентов не зевай.
— Право, вы могли бы взять с собой и своих спутников, госпожа посол, — замечает тал.
— Нет смысл, — отвечаю. — Если мне надо их совет, я могу вызвать связь и спрашивать. У нас есть коммуникаторы.
— Те симпотные штучки за ухом? — живо уточняет Доктор. Я же говорю, наблюдательный. Единственный, у кого частично видно имплант из-под волос, это Альфа. Но тоже, так просто не засечёшь, надо очень внимательно приглядываться.
