Мы втроём переглядываемся, но ничего не говорим. Поведение сервов в общих чертах понятно. Кастовость Новой Парадигмы гораздо жёстче сказывается на менталитете, чем расслоение по интеллекту в моём родном времени. Окажись у нас два стратега или двое учёных, они бы тоже держались вместе, потому что понимали бы друг друга лучше, чем всех остальных. Кстати, это нехорошо — кастовые различия мозгов будут со временем усиливаться, это грозит нашей общности. Ставлю галочку, чтобы поговорить об этом с правителем по возвращении. Но пока факт в том, что наши сервы, ненавязчиво отстраняясь от слишком философских для их маленьких мозгов вечерних бесед, к которым мы втроём вдруг резко пристрастились, получают возможность проводить всё больше и больше времени вместе. И мы затрудняемся предположить, к каким последствиям это может привести. Да ещё эта их постепенно проявляющаяся эмоциональная открытость. Но это в своём роде тоже часть эксперимента — любое отклонение должно быть выявлено и изучено. Мы же не только посольство, мы же эксперимент далеков.
А то, что между сервами начала формироваться персональная привязанность, я уже отсекла. Дурное любопытство иногда полезно, я люблю подслушивать. Старая привычка совать фоторецептор на каналы сервов, на которые командиры обычно не лезут, меня не подвела, в первый же вечер после переезда оставшихся членов экипажа в гостиницу я нечаянно услышала занятную беседу, многое мне объяснившую. Я влезла в неё в тот момент, когда Гамма довольно подробно и немного виновато отчитывался перед Дельтой, что честно попытался спровоцировать своё возвращение к ней на «Протон» посредством нескольких дисциплинарных нарушений, но в ответ получил угрозу, что их двоих просто поменяют местами, так что дальнейшие попытки он счёл нецелесообразными. Вот тут-то я и поняла, в чём соль каст, особенно когда сервы принялись мыть нам кости. Альфа, по их мнению, слишком заносчив, меня они почему-то боятся, и только Бета им немного более симпатичен в силу крайне флегматичного характера.
Закидываю в рот очередной кусок холодной сладости и сдвигаюсь, чтобы дать вернувшейся с тряпкой Дельте спокойно смыть пятно.
— Подводя итог, я считаю, мы должны продолжать наблюдать за Древними.
— В чём смысл, если мы всё равно ничего не можем с ними сделать? — спрашивает Бета.
Вместо меня задумчиво отвечает Альфа:
— В том, что если мы не знаем их целей и задач, у нас всегда остаётся неучтённый фактор, а это очень опасно. Если сложить это и присутствие Хищника, то выходит слишком много неопределённостей. Может, лучше отступить прямо сейчас…
— Я работаю с дураками, — не могу больше это слушать, приходится перебить. Возмутительные рассуждения Альфы заслуживают тарана подушкой по мозгам, не меньше, но мне неохота отрываться от мороженого. — У вас на виду два неуправляемых фактора, а вы зациклились на их возможной угрозе для нас и даже не думаете, как решить проблему. Надо этих Древних стравить с Хищником, и мы нейтрализуем обе угрозы.
Дельта поднимает на меня взгляд:
— И как ты реализуешь этот план?
— Элементарно, при следующей же встрече с Доктором спрошу, с каких пор Древние являются членами Ассамблеи. И всё, дальше останется только наблюдать.
— Тебе придётся признать, что мы их видим! — нервно отвечает Бета.
— Конечно. Мы живём в междумирье, где процент концентрации этих тварей гораздо больший, чем во Вселенной. Следовательно, научились их определять и с ними бороться. И это правда, которую я могу подтвердить на детекторе лжи, — отпускаю мысленную насмешку. — И достаточно логично, чтобы Хищник съел такое объяснение.
Альфа ошарашенно качает головой:
— Ты заставляешь меня задуматься, что я вообще делаю в этой миссии.
— Служишь образцом дисциплины и менталитета, — отвечаю и переключаюсь на Бету, так как вопрос не терпит отлагательства. — Меня в последнее время начинает эмоционально зашкаливать. Может, стоит активировать предупреждающий сигнал на фильтре? — уже год как раздражающая пищалка официально отключена насовсем, но последняя неделя показывает, что рановато это сделали.
— Нет, — отвечает медик. — Его будет слышно окружающим.
— Мне не по себе. Боюсь срывов. Ты помнишь, как это было.
Ещё бы он не помнил. Кто ж ещё, как не он, мне транки колол во время истерик? Наверное, потому сам гораздо легче адаптировался к новому организму. Хотя им всем проще в психологическом плане, и дело не только в гипнопедии. Их настоящие тела лежат в искусственной коме, в лаборатории «Вневременья-6». В случае неудачи им есть куда отступить. Это мне некуда сбегать из нынешней оболочки.
Бета, обдумав мои слова и явно сверив выводы с существующими инструкциями, выносит вердикт:
— В этом случае рекомендована двойная доза средств для поддержания нервной системы, а также следует увеличить время отдыха до пятнадцати скарэлов. Я считаю, что нам всем надо перейти на щадящий режим, потому что психологическая нагрузка слишком высока, особенно у вас двоих, ведь вы больше всего общаетесь с низшими.
