Очень скоро ноги касаются дорожного покрытия внизу. Хорошо, что я сейчас не в платье — относительно быстрый спуск всегда холодит, а адаптироваться к резкому остыванию не успеваешь. А так лишь немного мурашки по обнажённым рукам пробежали, да при посадке звякнули браслеты из наломанной проволоки, придуманные Альфой. Сама не знаю, что именно мне надо обмозговать в тишине и спокойствии, но, видимо, что-то нужно. После Сол-3 я начала доверять своему подсознанию, которое вечно думает быстрее и качественнее, чем сознание. Поэтому лучше всего забраться в какие-нибудь кусты и молча там посидеть. А самые лучшие кусты для этого — местный парк, расположенный между комплексом и спрятанной за невысокими холмами остальной частью города, где селится обслуживающий персонал и те члены Ассамблеи, которые годами не улетают с Зосмы-9. Поэтому, чтобы исключить попытки окружающих со мной заговорить, предприму-ка я тренировочную пробежку до парка. Всего-то две стандартные галактические мили, даже самый хилый прототип с такого не вспотеет.
Скоро шероховатое покрытие трассы сменяется мелкими камешками парковых дорожек. Я нарочно выбираю боковые, там меньше народу. Найти бы какой-нибудь угол поглуше и пристроиться на лавке. На траве брезгую — она слишком живая. Меня и на Сол-3 корёжило от омерзения, когда приходилось выползать из скафандра на охоту, но там не было выбора — или добыть пищу, или сдохнуть. А тут нет никакой жизненной необходимости трогать растительность. Может, низшие и считают, что, если ботва не имеет рта, то она ничего и не чувствует, а вот мне амариллы привили противоположную точку зрения, после знакомства с ними я теперь искренне ненавижу любые растения. Электроника и роднее, и привычнее. В крайнем случае я согласна терпеть пищевые водоросли и искусственно выведенную ботву для различных наших нужд — она хотя бы выровненная по всем параметрам. Но вот эту дикость — фу-у, ни за что.
Наконец, мне везёт найти пустую неприметную беседку, сплошь увитую странной местной лианой — что-то вроде мохнатых кабелей, обросших бордовыми соплями, между которыми поблёскивают лилово-хрустальные звёздочки непахнущих цветков. Захожу туда и устраиваюсь на скамье, вытягивая ноги, но не вытаскивая руки из карманов. Слишком полюбила их там держать, это помогает не палить по низшим с пальцев при первом же порыве – пока вытаскиваешь ладони, успеваешь опомниться. Сижу под прикрытием растения так, чтобы проходящие мимо праздные гуляки во-первых, не могли меня опознать, а во-вторых, всё же замечали ботинки и понимали, что место занято и им тут вряд ли будут рады.
Как тут… спокойно. Впервые за несколько дней удаётся расслабиться и слегка отключить напряжённые мозги. А то нервишки, да плюс непроходящая мигрень, вызванная дальней связью и большим количеством времени для безделья, уже доканывают. Скамья удобная, можно пристроить затылок на её спинку и прикрыть глаза под накатывающую волнами дремоту. Только вот зудит какая-то смутная тревога — что-то слишком быстро меня вырубает. И даледианская паранойя тоже намекает, что беседка была уж слишком подозрительно пустой. Что, если эти растения выделяют что-то наркотическое в окружающую среду? Так, открыть глаза, встать на ноги и выбираться отсюда, только почему так вздыбился пол…
— …Эй, анимешная девочка-энергия! Ты чего это тут разлеглась, как лондонский бомж в Гайд-парке? — твёрдая чужая рука уверенно трясёт меня за плечо, а голос, несомненно принадлежащий врагу всей моей жизни, заставляет стряхнуть странное успокаивающее оцепенение.
— Похоже… цветы… яд, — выталкиваю я кое-как, пытаясь подняться, но ватное тело упрямо не слушается.
Жужжание отвёртки.
— Не, транквилизатор, — уверенно сообщает Доктор, пытаясь меня поднять. — Ох, ты и тяжёлая! Как говорится, кот бы знал…
— Кто, — непослушным языком поправляю я.
— Кот, — упрямо отвечает он, пытаясь выволочь меня наружу. — Эй, Жозеф, ну чего ты там застрял, помоги! Не видишь, ей плохо?
Ещё одно чужое тело, отвратительно воняющее, подхватывает меня с другой стороны. Ноги скребут по грунту, но всё ещё не слушаются, хотя в голове начинает проясняться, я даже приоткрываю глаза. Ещё несколько леров, и мы втроём падаем на лавку у дорожки.
— Ну ни фига себе ты весишь, худеть не пробовала? — несмотря на неприятный смысл фразы, весёлый тон Доктора не даёт уж слишком разозлиться. Или это последствия цветочков? Всё, ненавижу растения в десять раз сильнее.
— Благодарю за помощь, — отвечаю, с трудом выпрямляясь и стараясь сесть равноудалённо от обоих. — Нет предупреждений, не знала, что…
— Это лиана-гипноцвет с Сарлена, — рыжий обмахивается своим сногсшибательно зелёным котелком. Ядрёно-малиновый шейный платок уже развязан и свисает из-под воротника рубашки на лацканы пиджака. — Расслабляет нервную систему, и чем сильнее напряжение, тем сильнее расслабон. Вообще, она не должна так давать по мозгам: видимо, или ваша раса слишком к ней восприимчива, или ты была крайне напряжена в последние дни.
