— Подожди, любезный доходяга, не торопись. Нужна твоя помощь. Мой товарищ был серьёзно ранен, когда героически бился с Министерством. И теперь ему нужны монеты на лечение. Понимаешь? Так что… не мог бы ты любезно отблагодарить своего защитника? Он же, как-никак, воевал за тебя. Так что поддержи, отдай ему все ценности.
— Да! Меня ранили… и теперь мучаюсь от ужасной боли, — подыграл молодчик, схватившись за бок.
— Мне приснился занимательный сон. Он закончился быстро, но оставил после себя вопросы. Если бы глава лично присутствовал на первой встрече одноглазого и квазиволчонка… то, может, последний не забыл бы о своём долге? Упущенные пять дней, они изменили бы хоть что-то? Впрочем, не сейчас, есть дела и поважнее.
— Что ты такое городишь? — спросил Перси. Он точно пытался изобразить подлинное непонимание.
— Боюсь, мои ценности не отдать, — сказал тот и сбросил с себя саванн. — Ваш Государь был убит, а венценосица исчезла. В столице заправляет самозванец. А что делаете вы? Возомнили себя достойными? Или же хищниками, которым сама природа дала право распоряжаться жизнями других? Вы лучше? Сильнее? Умнее? Значимей остальных? Не думаю. Вы кучка идиотов. Не понимаете простой истины: все мы находимся на одном корабле и дрейфуем в бесконечно растущей пустоте. А вы, падаль, терроризируете членов своего же экипажа. И не надо мне рассказывать о печальной судьбе, ибо вы… ничего не знаете о печали.
— Уст Саморождённого Зодчего? Исзм! — удивлёно выкрикнул первый и почти подавился слюной.
— Подождите! Мы… я… не так выразился. Я имел в виду, что Я готов отдать своё для помощи раненым, — выдавил из себя Перси, заталкивая бритву мимо кармана.
— Как по мне, то вернее иначе… уст Самопорождённого Зодчего. Но скажите-ка мне, тяжело травмированные, что происходит с теми, кто оказался не на своём месте?
— Тяжело травмированные? — проскрипели те в один дрожащий голос.
— Позвольте мне продемонстрировать… метаморфозу от псевдо-волчонка до подлого и скулящего пса, что кусает за пятки впередистоящих, — прошептал уст и начал неторопливо приближаться к двум «сильнейшим» мира сего.
Микгриб получал некоторое удовлетворение от торжества беспощадной справедливости. Молодчики из Мишиного узла бесили его одним своим существованием. А договорённость с Желтозубом бесила ещё больше, даже порождала презрение к Рэмтору. Как тот мог пойти на такую глупость: договориться о чём-либо с таким огребьем? Место их в Колодце, таких надо колесовать, четвертовать, растягивать на дыбе, а не оставлять на свободе. Вскоре, через секунду, на смену упоению примчалось другое чувство, ибо вспомнил чёрный саван — страх не просто затуманил сознание, а скорее начал разрывать его на части, чтобы затем поглотить. Тут же побежал прочь, будто по спине бьют невидимыми бичами с металлическими крючьями. Не желая пересекаться с носителем кошмарного одеяния, выскочил на дорогу, где ехала карета. Ему повезло, конь вовремя остановился. Внутри никого, поэтому без промедлений залетел на скамью. Пальцы рук повторяли движение ног при ходьбе; неконтролируемо дрожали, чем показывали внутреннее состояние. Дрожь была практически везде, каждый второй мускул оказался охвачен ею. Не сбежавший, а отступивший, не оставил без внимания волнение и напряжённость под сердцем. Поторопился скомандовать кучеру ехать в лавку зелейника. Внутрикостный зуд ему поможет унять проверенное средство.
Пока ехал, поглядывал сквозь оконную решётку. Высокие шпили размывались, закручивались усом винограда, искали место зацепа. Чёрные птицы осами кружи над ними в поисках сладкого плода. Взмахи крыльев пели непередаваемую песню со странной артикуляцией, слышалась совсем близко, обволакивала экипаж и пассажира. Всё стало каким-то ненастоящим. Сон наяву захватил всё видимое, затягивал в свою сферу, вылепливал из города тёмных шпилей что-то своё: город чёрно-безнадёжных тупиков. Из таких хитросплетений никому так просто не выбраться.
Волна света погладила облака. Небесный туман рвался на куски, постепенно растекаясь, показал дерево, яблоню. С ветки с треском упал плод, к которому никогда не прильнут желающие вкусить его сладость губы. Всё из-за непостоянства верхних форм. Мглистое яблоко разделилось на две части, выпало семечко. Разрослось и отрастило руки да ноги. Собралась фигура, в ней Микгриб узнал себя, достигнувшего пика Ордена Капиляры, вышел за пределы мечтаний простолюдинов. Носителей обычной крови ни при каких условиях не посвящали в рыцари; таковы неписаные законы. Но Министерство-то вполне способно исправить такое недоразумение, верно? Ответ на этот вопрос засел глубоко в подкорке. После каждой ночи уверенность в его правильности лишь крепла.
