Просто потому, что ни из ничего не вытекает, что не могут. Потому что если что-то происходит в Сирии — это дело именно Сирии. Не касается происходящее там ни Макфола, ни Обаму, ни Соединенные Штаты. США уже не остались в стороне — потому что именно они инициировали и поддерживают мятеж своих сторонников против национального правительства. В этом отношении именно они и виноваты в гибели людей от химического оружия, кто бы его ни применил: если правительство — оно применило его по вине США, защищаясь от наемников последних. Если мятежники — за их действия несут ответственность их руководители из США.
Если США считают, что применение химического оружия было, если они считают, что оно было незаконно, если они считают, что применил его Асад — это ровно не больше, чем, если Россия скажет, что его там применили спецподразделения США и в ответ на это она наносит ядерный удар по территории США. Разумеется — без осуществления вторжения армии, по нескольким точечно выбранным объектам: Капитолию, Уолл-стрит, Пентагону, резиденции Обамы.
Если США что-то считают и полагают, что имеют доказательства — от силы могут обращаться в тот или иной международный суд. И ждать его решения.
Но вообще-то — это действительно не их дело. Они — одна суверенная страна. Сирия — другая суверенная страна. У каждой свой суверенитет. Сирия не предъявляет же, скажем, США претензий по поводу использования последними смертной казни. Каждый сам волен решать, какую политику ему осуществлять на своей территории. И каким способом карать за угрозу конституционному строю.
Конечно, США — постоянный член Совета Безопасности. В этом — вся разница. И у них есть дополнительные полномочия — например, наложить вето на предложение Сирии, скажем, послать войска ООН в Саудовскую Аравию. Еще, правда, разница в том, что США имеют атомное оружие, а Сирия — не имеет. Но если вина Сирии только в этом — в сегодняшних условиях это легко поправимо.
Если США признают суверенитет Сирии — они не должны вмешиваться в происходящее в Сирии, а должны действительно «остаться в стороне».
Если не хотят, и считают, как и говорит Майкл, что «в стороне остаться не могут» — значит, они суверенитет Сирии не признают. И готовятся к ее, по существу, аннексии.
Причем не в силу неких, так или иначе, исторически обоснованных претензий, подобных тем, которые были у Гитлера в отношении Австрии, а просто на том основании, что присваивают себе априорный суверенитет в отношении всего мира, территории всех существующих стран.
Но если Обама и Макфол не понимают, что выглядят подобно человеку, вышедшему на улицу с гранатометом в руках и с криком: «Я владыка мира!», либо «Я — Мессия», начинающему стрелять в прохожих объявляя их то ли «террористами», то ли «посланцами тьмы», — то их проблемы, наверное, должны стать предметом заботы психиатров.
Положение Майкла Макфола в России было сложно. Он слишком часто совершал поступки или допускал высказывания, вызывающие изумление не только российской власти, но и значительной части общества. В отношении него озвучиваются либо скептические оценки, либо жесткие и не всегда справедливые обвинения.
И это может стать неуправляемым процессом. Негативным для отношений США и России — и неприятным для Макфола. Неприятным не в плане оценок его будущей карьеры, а в плане и его справедливого восприятия, и оценки его объективности и беспристрастности как аналитика и ученого. А Макфол изначально, все же, именно ученый и исследователь.
Макфол — именно ученый. Он попал в Россию еще в 80-е годы, он прожил в ней много лет. Учился и в Ленинградском университете, и в Институте русского языка имени А. С. Пушкина, на рубеже 90-х — в аспирантуре МГУ. Он проработал в России много лет и написал или осуществлял редакцию ряда книг о политическом процессе в России — и книг хороших.
Когда о нем говорят как о «политтехнологе и специалисте в области оранжевых революций» — это просто по факту неверно. Не это есть сфера его профессиональных интересов.
Макфол — человек изначально любящий и ценящий Россию. Точнее — исходно вообще СССР. Политически — он принадлежит к рузвельтовской традиции, выступающей за приоритетное сотрудничество США и СССР и концепцию именно «двуполярного мира». Это продиктовано двумя исходными посылками.
