Это война с Ираком, в котором США завязли и иначе, чем с репутационными потерями выбраться из нее не могут.
Это казнь (точнее — убийство) Саддама Хусейна, которое по понятным причинам лишь обострило ситуацию в стране и превратит его из лица, объявленного кровавым диктатором в стойкого борца за национальную независимость, пожертвовавшего своей жизнью ради свободы своего народа и единства своей страны.
Это не очень понятная ситуация с вводом неких дополнительных (явно недостаточных) сил армии США в Ирак, которая дополняется проговорками об отказе от стопроцентной ставки на шиитов и возможностью военной конфронтации с Ираном.
С точки зрения эффективности этих решений — они спорны. С точки зрения анализа неких сложных далеко идущих комбинаций их можно читать и просчитывать по-разному — и многое остается непонятным.
В отношении войны в Ираке — она явно выглядит как нелепица. Если не иметь ввиду что следующим шагом предполагалось нанесение удара по Саудовской Аравии или Ирану, без разгрома которых нельзя в полной мере контролировать Ирак. Но для этого в Ирак изначально следовало вводить иное количество войск. Условно считается, что для полного контроля над Ираком нужно полмиллиона солдат, для победы над Аравией и Ираном — еще по столько же. Посланные Бушем сто с небольшим тысяч в Ираке — это тот же «ограниченный контингент», который треть века назад уже посещал другую исламскую страну — и сделать он там сможет не больше.
В отношении казни того же Хусейна существует версия, что она нужна была американцам, чтобы не позволить ему сказать лишнее о его же контактах и тайных договоренностях с Америкой.
В отношении последней ситуации, связанной с намеками на переход к конфронтации с шиитами, вообще море противоречий. С одной стороны, вообще, зачем тогда было убивать Хусейна? Уж никто лучше него не держал бы их в повиновении. И он же вполне походил для борьбы с Ираном, который, несмотря на ненависть к США, бурно радовался тому, что последние убили его ближайшего врага. В то же время, если идти на такое развитие событий, сейчас в Ирак надо было вводить не 20–40 тысяч дополнительных войск, а те же полмиллиона солдат.
Если их нет, с шиитами и с Ираном воевать нельзя. А тогда из Ирака надо уходить со скоростью Тухачевского, отступавшего из-под Варшавы. А если войска выводить — то зачем вводить дополнительные силы?
В общем плане, конечно, не подлежит сомнению, что в основе новой ближневосточной войны лежит нефть. Но именно с точки зрения решения этого базового вопроса Буш и США делали все, чтобы его осложнить: как раз с этой точки зрения нужно было не казнить Хусейна, а использовать для стабилизации обстановки в Ираке.
Вообще, определенное объяснение этому подобрать можно, хотя и довольно сложное. Но по принципу Оккама можно воспользоваться и более простым. И это простое объяснение состоит в том, что Буш, если не с точки зрения экономических интересов США, то со своей личной субъективной и психологической вел войну за то, за что он действительно внутренне был готов умереть: за то, что он видит как защиту ценностей (и что в известной мере действительно является таковой) ЕГО мира, который ЕМУ — важнее собственной жизни: мир некого смешения классики и модерна в противостоянии затапливающему все вокруг миру постмодерна, миру искусственности, миру игры, миру имитации.
Направляя свой удар в Афганистан, Буш исходил не из того, опасна или не опасна Аль-Каида для США на деле, а из того, что для США опасно отсутствие адекватной, то есть устрашающей реакции на брошенный им вызов.
Начиная войну с Ираком, Буш исходил не из того, опасен или не опасен Ирак, есть у него оружие массового поражения или нет (и даже не из того, есть в Ираке демократия или нет, диктатор Хусейн или нет) а из того, что есть Ирак и есть Хусейн, не признающие власти США.
Добиваясь казни Хусейна, Буш исходил не из того, выгодна она политически или нет, а из того, что если Хусейн провозглашен врагом, он должен быть уничтожен, причем уничтожен реально — убит, а не виртуально — сослан, заточен, изгнан из политики. Буш следовал нормальной, естественной политической заповеди, по поводу которой немало юродствовали одержимые «новым политическим мышлением» в черную эпоху горбачевщины: «Если враг не сдается — его уничтожают».
Вводя дополнительные войска в Ирак, Буш исходит не из того, смогут ли они переломить ситуацию и обеспечить победу. Грозя шиитам и Ирану, он вряд ли предполагает, что Америка сумеет их победить. Он исходит из того, что Америка не может позволить себе отступить, и будет драться столько, сколько сумеет.
С точки зрения внутриамериканской ситуации слабость Буша была тогда понятна и очевидна. Война не популярна. Буш не популярен. Республиканцы не популярны. Обе палаты Конгресса в руках оппонентов. Шансов выиграть следующую президентскую и парламентскую кампанию у республиканцев и окружения Буша — никаких.
