Глава 3: Не приходим ли мы вместе с коллективом к тому же недоразумению, что и в случае с отвергнутым нами понятием природы, а именно к поспешному объединению? Чтобы застраховать себя от подобного риска, мы постараемся найти новое разделение властей, которое позволит провести новое разделение внутри коллектива. Разумеется, возвращение к старому разделению на факты и ценности, которое только приносит неудобства, невозможно, даже если оно представляется крайне важным для общественного порядка. Говорить о «фактах» означает связывать то, что озадачивает, и то, что существует абсолютно. Говорить о «ценностях» означает смешивать мораль, бессильную перед лицом установленных фактов, с иерархией приоритетов, у которой больше нет права отсеять даже самый незначительный факт. Это приводит к параличу как наук, так и политики.
Мы вносим порядок в эти сочетания, выделяя две другие власти: власть принятия в расчет и власть упорядочения. Первая власть позволит сохранить требование озадаченности•, оставшееся от фактов, и требование консультации•, оставшееся от ценностей. Первая позаимствует у ценностей требование иерархии•, а у фактов – требование учреждения•. Поэтому вместо неприемлемого различия фактов и ценностей мы получим две представительные власти коллектива, одновременно различные и взаимодополняющие. Хотя различие факт/ценность выглядело обнадеживающим, оно не позволяло сохранять существенные гарантии, которые требует предоставить новая Конституция, изобретаяющая правовое государство для пропозиций. Коллектив больше не мыслит себя как некоторое общество, погруженное в природу, так как он создает новую экстериорность, которая определяется как совокупность того, что было исключено властью упорядочения и заставляет власть принятия в расчет вновь взяться за работу. Поэтому динамика постепенного построения общего мира в такой же степени зависит от человеческой политики, что и от политики природы согласно старой Конституции.
Глава 4: Теперь мы можем дать определение компетенциям коллектива при условии, что нам удастся избежать спора двух «экополитик», который вынуждал нас смешивать политическую экологию с политэкономией. Если экономика представляется чем-то вроде коллектива в миниатюре, то она присваивает себе функции политической экологии и парализует одновременно науку, мораль и политику, навязывая им натурализацию третьей степени. Но как только она отказывается от своих политических притязаний, она становится одной из гильдий, необходимых для функционирования новой Конституции, и каждый член коллектива посредством своих ноу-хау вносит свой вклад в оснащение палат.
Вклад наук будет куда более весомым, чем вклад Науки•, так как они будут участвовать в осуществлении всех функций одновременно: озадаченности•, консультации•, иерархии•, учреждения•, к которым нужно добавить контроль за разделением властей• и сценаризацию целого•. Существенное отличие вклада политиков• от Науки• заключается в том, что они тоже поучаствуют в осуществлении всех шести функций, делая возможной синергию, которую Наука как раз не допускала, так как занималась природой и политикой интересов. Выполнение этих функций станет еще более эффективным с учетом вклада экономистов и моралистов, которые примут участие в общей стройке, которая создаст то, что придет на смену неприемлемому политическому телу из прошлого.
Благодаря этой новой организации проясняется динамика коллектива. Она основана на работе двух палат, причем верхняя палата представляет власть принятия в расчет•, а нижняя – власть упорядочения•. Прием в верхней палате не имеет ничего общего со старым разделением на природу и общество: он основан на двух исследованиях, одно из которых призвано соответствовать требованию озадаченности, а другое – требованию консультации. Если эта первая ассамблея хорошо справляется со своей работой, то она сильно осложняет прием в нижней палате, поскольку каждая пропозиция становится несовместимой с уже построенным общим миром. Именно в этот момент должно начаться исследование иерархий•, совместимых между собой, а также поиск определения врага•, исключение которого будет утверждено нижней палатой, использующей прозрачную процедуру принятия решений. Эта последовательность этапов позволяет определить общий дом•, правовое государство, в рамках которого осуществляется прием пропозиций, в результате чего науки наконец становятся совместимы с демократией.
