Японцу было очень стыдно стоять перед малознакомым человеком в одних трусах. Положив свалившуюся полку на пол и став к О'Коннору боком, он сказал:
– Девуска пригласила меня в свой комната… Я говорил девуска много хоросих слов, но девуска сказала, что в Америка словам не верят и усадила меня в этот шкафа. Наверное, мой слов ее не понравился…
– Ага, приятель,- наконец-то дошло до О'Коннора,- значит, она хотела оттрахать и тебя, а я вам помешал своим неожиданным визитом…
– Я не знаю, что есть оттрахать,- ответил Ногато,- но то, что она делала со мной в самом начале, мой очень, очень доволен!…
Билл уселся на койку.
– Ну, курва,- сделал он вывод,- настоящая курва,
иначе не скажешь… Японец вежливо поинтересовался:
– А что есть курва? Билл посмотрел на него как на ненормального.
– Ты что, приятель, вот уже несколько месяцев живешь тут, и до сих пор не набрал нормального словарного запаса?…
Ногато принялся оправдываться.
– В мой словаре нет таких слов, я смотрел… Билл окончательно потерял терпение.
– Мог бы и сам догадаться! Курва – это такая женщина, которой мало одного мужчины. Она хочет трахаться как можно с большим количеством… Ну, понимаешь?…
Ногато на несколько секунд задумался, а потом, видимо, понял смысл сказанного.
– А, понимай, теперь мой понимай… Курва – это такой девушка, который любит всех людей вместе взятых…
– Ладно, мне надоели твои шуточки,- перебил его Билл,- мне кажется, что эту прошмандовку следовало бы наказать…
Машина Хильера неслась по нью-йоркским улицам к зданию телецентра. Сидя за рулем, телеведущий наставлял Трахтенберг:
– Значит, так, дорогая. Веди себя как можно более естественно. Раздеваться на сцене следует очень медленно и непринужденно.
Трахтенберг, кутаясь от вечернего холода в теплую куртку, заметила:
Кого вы учите раздеваться… Хильер погладил ее по обнажившейся коленке.
Я рад, что не ошибся в выборе…
Я тоже рада… Хильер продолжал:
Помните, что вы – центр внимания.
Я понимаю…
– Что на вас будут смотреть сотни глаз, следя за каждым вашим движением, сотни рук будут работать в едином порыве…
Трахтенберг неожиданно перебила телеведущего;
– То, что мне предстоит сейчас выполнить, конечно же, очень и очень интересно…
– Вас что-то смущает?
– Я понимаю, что быть центром внимания – очень и очень лестно. Но мне не нравится одна вещь…
– Какая же? – Эти люди – я имею в виду онанистов -
действительно получат удовлетворение… Хильер насторожился.
– Вас что-то не устраивает?…
Трахтенберг, посмотрев ему в глаза, ответила одними губами:
– Ая?…
Телеведущий, резко притормозив, остановил машину. Посмотрев на обидчивое лицо Агаты, он рассмеялся.
– А, так вот вы о чем! Вы имеете в виду, что…
– Доставив удовольствие всем, я сама останусь неудовлетворенной,- закончила Агата.
– И все? Деточка,- Хильер вновь погладил оголенную коленку Трахтенберг,- после передачи к вашим услугам весь наш телеканал новостей – от последнего осветителя до генерального директора программы…
И вы? Хильер утвердительно кивнул.
Конечно!…
– Ну, тогда я согласна. Поехали…- сказала она.- Впрочем, вот еще что: могу ли я получить то, что хочу, еще до выступления, авансом?…
Банкет было решено провести в специально забронированном на весь вечер зале ресторана одного из лучших в городе гостиничных комплексов.
Начальники обеих Академий, стоя у входных дверей, встречали прибывших гостей – на банкет приехали правительственные чиновники, представители федеральных властей, крупные чины городской полиции. Мужчины были одеты во фраки и парадные мундиры, на их женах и любовницах были дорогие вечерние платья.
К капитану Маузеру подошел Харрис.
– Сэр,- обратился он к начальнику,- у меня все
готово, как и договаривались… Тот отмахнулся от него:
– Попозже, попозже, не видишь – я занят… Когда большинство гостей прошло в банкетный зал, Маузер, наконец-то подозвал Харриса.
– Ну, теперь можешь начинать…
Тот подбежал к маленькому спортивному «датсуну», стоявшему недалеко от входа. Нагнувшись к окошку, он произнес:
– Пошли…
Из автомобиля вышла страшно раскрашенная девица в необыкновенно короткой мини-юбке, полупрозрачной блузке, под которой не было бюстгальтера и черных колготках.
Харрис поманил ее пальцем к входным дверям – та, подбежав к полицейскому, схватила его под руку. Харрис брезгливо вырвался из ее объятий.
Маузер подошел к стоявшим рядом с «датсуном» полицейскому и проститутке. Осмотрев ее оценивающим взглядом, он сказал Харрису:
– Что ж, отличный экземпляр… Где вы ее откопали?
Необычайно довольный похвалой начальства, капитан Харрис ответил:
– Мне пришлось облазить все нью-йоркские притоны… Случайно встретил ее в одном массажном кабинете на Брайтон-Бич.
Маузер продолжал любоваться девкой.
– Отлично, отлично… Ну, прямо как живая картинка из медицинской брошюры о вреде случайных половых связей… Отлично, капитан. Хвалю.
Тот вытянулся.
– Рад стараться!
Проститутка вытащила из сумочки зеркальце и, глянув в него, поправила прическу.
– А как насчет денег, папаша?- В очень развязной манере обратилась она к Харрису.
Тот полез в нагрудный карман кителя за чековой книжкой и авторучкой.
