Саддамом. Заказал обыкновенный порционный обед, сидит, ждет. Через некоторое время подходит к нему официантка – жуткая и обрюзгшая баба неопределенного возраста, приносит суп. Мартинес смотрит – она большой палец правой руки наполовину опустила в жидкость. Эрик промолчал. Когда же она принесла ему второе – тот же самый палец был погружен в дымящийся гарнир – Мартинес не выдержал и говорит:«Слушай, бабушка, а что это ты свой вонючий палец в тарелке держишь?», а та без смущения отвечает:«А у меня, понимаете ли, нарыв, так врач посоветовал его все время в тепле держать…» Эрик, значит, разъярился:«Так зачем ты, старая курва, мне обед портишь. Засунула бы его лучше себе в задницу…» А старая курва и отвечает:«Именно это я и делаю во время перерыва…»
Хайталл, посмотрев в свою тарелку, тут же отставил ее в сторону.
– Ну и умеешь же ты аппетит портить,- с обидой в голосе произнес он.- Мне после твоих слов сразу же обедать расхотелось…
МакКони подмигнул чернокожему полицейскому.
– Так это я в подтверждение своих же слов – чтобы стать громилой – а Мартинес с друзьями после этого случая разнесли ресторан в пух и прах – чтобы стать громилой, достаточно просто начать обращать внимание на какие-нибудь несовершенности нашей жизни…
Полицейские поднялись из-за стола и направились к выходу. – Кстати, какие у тебя планы на сегодня?- спросил МакКони.
– Комендант приказал мне вести вербовку гражданского населения среди пенсионеров,- ответил Хайталл.- У них же времени хоть отбавляй, дома сидят, ничего делать не надо. Пусть поучаствуют в программе «Граждане на улицах»… А тебя к кому направили?
– В колонию для несовершеннолетних правонарушителей,- вздохнул Джерри,- хотя, мне кажется, туда следовало бы направить не меня, а Мартинеса.
У него в этом плане опыт побогаче…
– Да, на этот раз комендант явно не угадал. Его направили рекламировать новую полицейскую программу в «Континентал Интернейшнл Банк». Я краем уха слышал, что сказал ему Лассард:«Ты неплохой актер, и должен создать у банковских клерков новый, привлекательный имидж полицейского…»
Эрик Мартинес, облаченный в свой обычный боевой костюм – грязные лохмотья прикрывали застиранную майку с надписью масляной краской «Рак матки – короли НьюЙорка»- подошел к крутящимся дверям банка и, глянув на швейцара, произнес:
– Эй, кореш, где тут у вас людей побольше? У меня к ним дело…
Швейцар, презрительно посмотрев на отрепья Мартинеса, ответил:
– Послушай, приятель, валил бы отсюда, пока цел…
А не то я полицию позову… Мартинес ухмыльнулся.
– Полицию, говоришь? Так я и сам полицейский!
– Бросай свои шутки,- злобно ответил швейцар,- я тебе серьезно говорю – вали, пока не доигрался.
Эрик, вытащив из кармана полицейский значок, помахал им перед самым носом швейцара.
– Ну что, убедился? Тот потянулся к стоявшему рядом телефону.
– Алло, полиция? Тут какой-то ненормальный с явно уголовной внешностью ошивается под нашими дверями и выдает себя за полицейского. У него с собой какой-то значок – то ли поддельный, то ли украл у кого-нибудь, зарезал полицейского и значок у него украл… Да? Что вы говорите? Серьезно?- Швейцар в полном недоумении повесил трубку.
– Ну что, убедился?- с издевкой в голосе спросил Мартинес.
– Это, наверное, какое-то недоразумение,- совершенно растерянным голосом произнес швейцар, обращаясь то ли к Эрику, то ли к самому себе,- мне
сказали, что теперь нью-йоркские полицейские сами вольны выбирать себе стиль одежды, чтобы не пугать мирных жителей…
– Так я тебя спрашиваю, где у вас тут в банке людей побольше? Мне поручено провести с ними беседу на тему морали и права.
– Двадцать девятый этаж, по коридору налево,- с
явным раздражением ответил швейцар. В небольшом конференц-зале полицейского уже ждали
Лассард успел позвонить руководству банка.
Значит, так, коре…, простите, дамы и господа,- начал Мартинес – его лохмотья смотрелись за большой полированной трибуной красного дерева более чем непривычно.- Мое начальство прислало меня сюда, чтобы я рассказал вам о некоторых аспектах работы городской полиции.- Мартинес вытащил из кармана вчетверо сложенную бумажку и принялся читать чрезвычайно монотонным голосом:- Преступление – это такое уголовно наказуемое деяние, которое…,- забубнил он.- Наказание за преступление неотвратимо…
Публика, собравшаяся в зале, заскучала.
Мартинес, дочитав свои записи до конца – видимо, он достаточно серьезно отнесся к поручению коменданта Лассарда – притих. В зале воцарилась напряженная пауза.
В это время со своего места в первом ряду поднялся председатель правления банка – высокий седовласый господин в сером костюме-тройке, словно сошедший с рекламных видеороликов фирмы «Жиллет».
