Поверить не могу, что со мной творит близость между нами. За последние несколько месяцев я сближался со многими женщинами, еще больше, чем сейчас, гораздо ближе, если быть предельно откровенным, – и все же не испытывал ничего более интенсивного, чем неспешная нежность между Эми и мной. Как будто тот факт, что я сдерживаюсь, усиливает все ощущения. Мимолетное поглаживание Эми по волосам – это куда больше, чем страстные ночи любви с кем-либо еще. Смешно представить, что от других женщин я могу получить все, а от единственной, которая так меня очаровывает, – ничего, кроме чудесных легких прикосновений. И тем не менее я хочу только этого. Точнее, этого и многого другого… но в ее темпе, который теперь стал нашим.
У меня в груди что-то сжимается при мысли, что мы вместе. Голова кружится, словно я опьянен робостью и осторожностью. Это так прекрасно, так легко и в то же время так тяжело.
Антея вновь выключает музыку.
– Ну что? Каково было встать на место другого человека?
Эми снимает повязку с глаз и поднимает на меня взгляд. Щеки у нее покраснели, а на губах играет изумленная улыбка.
– Чудесно, – шепчет она и отводит взгляд, словно не может поверить в то, что между нами произошло.
То, что у меня сбилось дыхание, абсолютно не связано со сложностью танца. То, что сердце колотится, как будто от чего-то убегает, то, что по спине разливается волна странно приятного жара, как будто у моей кожи появилась собственная память, связано исключительно с близостью Сэма. Его направленные на меня взгляды проникают глубоко в мой разум, и я не могу на него посмотреть. Непонятно почему, но мне стыдно, что я так к нему прильнула, позволила себе момент слабости, хотя я даже не уверена, что это действительно слабость.
– Я тоже думаю, что это чудесно, – еле слышно шепчет Сэм, почти касаясь губами моего уха, и мне приходится сделать шаг в сторону, потому что вибрация его голоса на моей коже просто невыносима.
У меня в горле что-то застряло и рвется наружу. Я это чувствую. Это громкий смех или нечто другое, что таит в себе невероятное ощущение счастья, но я его проглатываю. Не стоит так преувеличивать!
– Следующее упражнение, – говорит забавная руководительница мастер-класса, темные кудри которой подпрыгивают при каждом движении, – будет на доверие. Если хотите вместе импровизировать на сцене, важно, чтобы вы могли положиться на другого человека. Вам придется работать с тем, что предлагает партнер. У вас должна быть возможность рассчитывать на то, что он вытащит вас даже из неприятной ситуации. А если нет стопроцентной уверенности в том, что этот человек будет действовать в ваших интересах, то у вас появится блок. Мало что способно так давить, как незнание, что делать перед публикой. – Сейчас она выглядит намного серьезнее, чем еще пару секунд назад. Похоже, эта импровизация ей действительно очень важна. – И разумеется, не менее важно, чтобы ваш партнер был уверен в том, что вы откликнитесь на его предложения. Он или она должны тоже верить в вашу готовность поддержать коммуникацию.
Я поднимаю взгляд на Сэма, который внимательно слушает. Смотрю на него и спрашиваю себя, может ли между нами существовать что-то вроде уверенности. Способна ли я поверить, что кто-то, кроме меня самой, будет действовать в моих интересах, и хочу ли этого? Однако у меня такое ощущение, что все сказанное этой кудряшкой об импровизации применимо и к человеческим отношениям в общем смысле. Чего от меня ждут?
– Для начала, как и в случае с танцами, выполним физическое упражнение, прежде чем перейти к более креативной части. Если обретете контроль над своими физическими блокировками, перед вами откроется мир сцены.
Как можно говорить о преодолении блокировок с такими горящими глазами, для меня загадка. И вновь я сразу проецирую ее слова на себя. У меня что, паранойя?
– Я прошу одного из вас повернуться спиной ко второму и упасть в его объятия. Расстояние между вами определите сами, но старайтесь его увеличить. Пит? – Парень, с которым она делала танцевальное упражнение, идет к ней. – Не хочешь попробовать?
Потом женщина кивает и встает примерно в метре перед ним. Закрывает глаза, а потом падает. Пит ловит ее, и оба смеются. Выглядит просто, как будто в том, чтобы возложить на другого человека ответственность за свою безопасность, нет ничего особенного. Твою мать!
Сэм смотрит в мою сторону, а меня немного мутит. Я едва заметно качаю головой.
– Чересчур, да? – спрашивает он.
Я не могу даже ответить, потому что меня словно заклинило. Мысль о том, чтобы упасть в руки Сэма, окончательно меня парализует. Остальные пары в комнате постепенно встают на место. Некоторые болтают, кто-то смеется. Очевидно, они стремятся создать доверительную связь друг с другом. Первые добровольцы уже падают. Но я стою рядом с Сэмом, окаменевшая, и не шевелюсь.
– Все нормально, – говорит он, – я могу упасть тебе в руки, смотри!
