– Я понимаю, мистер Косси, что вы пришли услышать окончательное решение моей дочери по поводу ее согласия на ваше предложение о браке, которое вы сделали ей один раз, а потом вторично. Конечно, это очень важный вопрос, я бы сказал, крайне важный и тот, в который я не имею права вмешиваться. Поэтому я без комментариев оставляю здесь мою дочь, чтобы она высказалась сама за себя.
– Один момент, прежде чем она это сделает, – прервал его мистер Косси, понимая, что ледяной взгляд Иды не сулит ничего доброго. – Я пришел, чтобы повторить мое предложение и услышать окончательный ответ, и я умоляю мисс де ла Молль понять, сколь глубокой и искренней должна быть эта привязанность, коль она выдержала столько отпоров. Я знаю или, по крайней мере, боюсь, что я не занимаю в ее чувствах того места, которое мне хотелось бы занимать, но я надеюсь, что время все изменит; во всяком случае, я готов пойти на этот риск. Что касается денег, то я повторяю предложение, которое уже сделал.
– А вот об этом, пожалуйста, не надо, – нетерпеливо перебил его сквайр.
– Это почему же? – возразила Ида, с горьким сарказмом. – Мистер Косси знает, что это хороший аргумент. Полагаю, мистер Косси, что в качестве предварительного шага к возобновлению нашей помолвки преследование моего отца со стороны ваших адвокатов прекратится?
– Абсолютно.
– Но если же помолвка не возобновится, деньги, разумеется, будут востребованы?
– Мои адвокаты это рекомендуют, – угрюмо ответил Косси. – Но, послушайте, Ида, вы можете предложить свои собственные условия касательно денег. В конце концов, брак – это вопрос переговоров, и я не собираюсь настаивать на цене.
– Ваша щедрость воистину безгранична, – продолжала Ида тем же язвительным тоном, от которого ее отец даже поморщился, ибо понимал ее настроение лучше, чем ее потенциальный жених. – Я лишь сожалею, что не могу оценить такую щедрость больше. Но не в моей власти вернуть вам то, что вы заслуживаете. Поэтому я не могу дальше колебаться, и раз и навсегда…
Она умолкла и уставилась на стеклянную дверь, словно увидела призрака. И ее отец, и Эдвард Косси тотчас устремили взгляды в том же направлении, и вот что они увидели. По ступенькам поднимались полковник Кварич и Джордж. Оба были бледны и имели измученный вид, но первый был, по крайней мере, чист. Чего нельзя было сказать о Джордже. Его голову все еще венчал красный ночной колпак, руки были грязны и в царапинах, а на одежду налипло немалое количество уже засохшей грязи.
– Что, черт побери?.. – начал было сквайр, и в этот момент Джордж, который шел впереди, постучал в дверь. – Вы не можете войти сейчас! – взревел сквайр. – Разве вы не видите, что у нас тут помолвка?
– Прошу прощения, сквайр, но мы должны войти, – решительно ответил Джордж и распахнул дверь. – У нас срочные известия.
– А я говорю, что эти ваши срочные известия могут подождать, сэр, – парировал старый джентльмен, доводя себя до белого каления. – Или я больше не хозяин в собственном доме? Интересно, как вам, полковник Кварич, хватает наглости навязывать мне свое общество, когда вам было со всей откровенностью сказано, что здесь в нем не нуждаются.
– Приношу мои глубочайшие извинения, мистер де ла Молль, – начал полковник, совершенно ошеломленный, – но я должен сказать, что…
– Лучший способ их принести – это уйти, – высокомерно ответил сквайр. – Я с удовольствием выслушаю то, что вы хотели мне сказать, в другой раз.
– О, сквайр, сквайр, не будьте таким дураком, прошу прощения за слово, – раздраженно произнес Джордж. – Не бейтесь головой в кирпичную стену.
– Может, вы все-таки выйдете вон, сэр? – взревел хозяин замка голосом, от которого вздрогнули стены.
К этому времени Ида пришла в себя. Казалось, она чувствовала, что ее возлюбленный хотел что-то сказать… что-то крайне важное, возможно, она прочла это в его глазах.
– Отец, – сказала она, повышая голос, – я не позволю тебе столь бесцеремонно выставлять за дверь полковника Кварича. Если ты не впустишь его, я выйду на улицу и выслушаю, что он скажет.
Если честно, в глубине души сквайр испугался Иды. Было достаточно посмотреть на нее, чтобы увидеть, что ее глаза сердито сверкают, а грудь вздымается в праведном гневе. И он уступил.
– Ну ладно, коль моя дочь настаивает, входите, – сказал он и поклонился. – Если такое вторжение подпадает под ваши понятия о приличии, что ж, я не стану жаловаться.
– Я принимаю ваше приглашение, – ответил Гарольд, не скрывая, однако, своей злости, – ибо я должен сказать нечто такое, что вы должны непременно услышать, причем немедленно. Нет, спасибо, я постою. Итак, мистер де ла Молль, как ни странно, это вот что. Мне посчастливилось обнаружить клад, спрятанный сэром Джеймсом де ла Моллем в 1643 году!
За этим словами последовал общий вздох удивления.
– Что! – воскликнул сквайр. – Я всегда думал, что это миф.
– А вот и нет, сэр, – сказал Джордж с грустной улыбкой, – потому что я видел его сам.
Ида погрузилась в кресло.
– И какая там сумма? – спросила она нетерпеливым шепотом.
