Она скатилась с дивана на пол и осталась лежать там, корчась от ужаса. В тени стола ее длинное гибкое тело в желтом платье с черной отделкой было больше похоже на тело тигрицы, у которой она позаимствовала свое прозвище, чем на тело человека.
– Пощади меня, – прохрипела она, – пощади меня, я не хочу умирать. Клянусь, я никогда больше не стану приставать к тебе.
– Мне не нужно твоих клятв, женщина, – сурово ответил Квест, склонившись над ней с ножом. – Ты привыкла лгать еще с юности, и останешься лгуньей до самого конца. Тебе понятно, что я сказал?
– Да, да, я понимаю. И убери этот нож, я не могу его видеть! Меня тошнит.
– Хорошо, тогда вставай.
Она попыталась подняться, но колени ее подкосились, и она села на пол.
– А теперь, – сказал мистер Квест, возвращая нож на каминную доску, – вот твои деньги. – И он швырнул ей на колени сумку с банкнотами и золотыми монетами, в которую она тотчас жадно и почти автоматически вцепилась. – Двести пятьдесят фунтов будут выплачиваться первого января каждого года, и ни фартингом больше. Даже не надейся. Помни, что я сказал тебе: попробуй только навредить мне словом или делом – и ты мертва. Я запрещаю тебе даже писать мне. А теперь можешь катиться к дьяволу. – И, не сказав больше ни единого слова, он взял шляпу и зонтик, подошел к двери, отпер ее и вышел, оставив Тигрицу сидеть на полу, скорчившись.
Так она просидела еще около получаса с мешком денег в руке. Затем дрожа всем телом и с перекошенным от ярости лицом, кое-как поднялась на ноги.
– Тьфу, – сказала она, – я слаба, как кошка. Я думала, он меня пришьет в этот раз, и он точно бы это сделал, это раз плюнуть. Он нашел мое слабое место. Я не хочу умирать. Что угодно, только не это. Лучше потерять деньги, чем сыграть в ящик. К тому же, если я настучу на него, его упекут в тюряжку. И тогда плакали мои денежки, я не смогу стрясти с него ни фартинга, а когда он выйдет… он рассчитается со мной. – И она, потеряв самообладание, потрясла в воздухе кулаком и разразилась потоком таких вульгарных ругательств, какие мы не станем здесь повторять.
Мистер Квест был человеком разумным. Наконец-то он понял, что существует лишь один способ усмирить дикого зверя – всегда держать его в страхе.
Время шло. Мистер Квест вернулся в Бойсингем дней десять назад. В таком жизнерадостном настроении Белль (мы больше не можем называть ее его женой) не видела его уже давно. И верно, ему казалось, будто он сбросил с себя десяток лет. Он принял великое и ужасное решение и, действуя в соответствии с ним, добился успеха и теперь знал: его злой гений, Тигрица, настолько напугана, что еще долгое время он может не опасаться ее преследований. Но с Белль его отношения оставались такими же натянутыми, как и раньше.
Теперь, когда читатель посвящен в секрет мистера Квеста, это, возможно, поможет ему понять очевидную странность его поведения в отношении его жены и Эдварда Косси. Да, Белль не знала всей степени вины своего мужа. Она не знала, что он ей не муж, зато она хорошо знала другое: что почти все ее небольшое состояние перешло к другой женщине, а женщина эта – невоспитанное, пошлое создание, что явствовало из одного из писем Эдит, случайно попавших ей в руки. Поэтому, даже попытайся он разоблачить ее амурные дела или хотя бы контролировать ее действия, она имела в руках эффективное оружие защиты, которым она могла бы нанести и нанесла бы ответный удар.
Такое положение вещей по необходимости вынуждало каждую сторону сохранять по отношению к другой вооруженный нейтралитет, пока каждая ожидала подходящую возможность заявить о свих правах. Нельзя сказать, что их цели были совершенно одинаковыми. Белль лишь хотела быть свободной от мужа, которого она никогда не любила, а теперь и вообще ненавидела той странной ненавистью, которую женщины иногда испытывают по отношению к тем, с кем они связаны узами законного брака, когда им случается в силу своей порочности или просто на свою беду влюбиться в кого-то еще. У него же, напротив, имелось желание отомстить ей, каковое даже более слабохарактерные мужчины порой испытывают по отношению к той, кто, сама являясь объектом его сильных чувств, ежедневно и ежечасно отталкивает его и платит за его любовь презрением и неверностью.
