– Трудно сказать, – ответил тот, что постарше. – Пока рано делать какие-то прогнозы. Это зависит от тяжести травм и от того, затронут позвоночник или нет. Если он выживет, то, вероятно, будет в некоторой степени парализован и, безусловно, останется глух на правое ухо.
Когда Белль услышала это, она опустилась на стул, как громом пораженная. Затем два доктора с помощью Гарольда взялись перенести Эдварда Косси в другую комнату, которую ему уже подготовили, оставив мистера Квеста наедине с женой.
Он подошел, встал перед ней и, посмотрев ей в лицо, рассмеялся.
– Честное слово, – сказал он, – мы, мужчины, достаточно дурны, но вы, женщины, в своей жестокости оставляете нас далеко позади.
– Что вы имеете в виду? – спросила она еле слышно.
– То, что ты убийца, Белль, – серьезно ответил он. – А еще ты мазила. Ты не смогла удержать ружье прямо.
– Неправда, – сказала она, – оно выстрелило само.
– Разумеется, – сказал он, – тебе хватает ума не делать признаний, которые могут быть использованы в качестве улик против тебя. Позволь посоветовать тебе – не делай никаких признаний. Но теперь послушай. Полагаю, пока Косси не выздоровеет или не умрет, ему придется лежать в этом доме, и ты будешь ухаживать за ним. И не вздумай вновь воплощать в жизнь свои убийственные помыслы. Ты меня слышишь? Только попробуй довести до конца то, что ты начала в спешке.
– За кого ты меня принимаешь? – спросила она не без вызова. – По-твоему, я способна убить раненого?
– Откуда мне это знать? – ответил он, пожимая плечами. – А что касается того, за кого я тебя принимаю, то я принимаю тебя за женщину, у которой от страсти отшибло мозги. – Сказав это, Квест повернулся и вышел из комнаты.
Когда они отнесли Эдварда Косси, мертвого или живого, – а он выглядел скорее как мертвый, нежели живой, – в приготовленную для него комнату, полковник, видя, что в нем больше нет надобности, вышел из дома с целью заглянуть по дороге в замок.
Шагая к выходу, он заглянул в гостиную: миссис Квест все еще сидела на стуле и тупо смотрела перед собой. Ему стало жаль ее, и он вошел.
– Не падайте духом, миссис Квест, – любезно сказал он, – врачи надеются, что он выживет.
Белль не ответила.
– Это ужасная случайность, я виновен почти в той же степени, что и вы, потому что я оставил патроны в ружье. В любом случае, воля Божья будет исполнена.
– Божья воля! – воскликнула она, поднимая глаза, а затем вновь погрузилась в молчание. Он повернулся, чтобы уйти, когда вдруг она встала и схватила его за руку.
– Он умрет? – спросила она почти свирепо. – Скажите мне, что вы думаете, а не то, что говорят врачи. Вы видели много раненых и знаете лучше, чем они. Скажите мне правду.
– Я не могу этого сказать, – ответил он, покачав головой.
Похоже, она истолковала его ответ как утвердительный. Во всяком случае, она закрыла лицо руками.
– Что бы вы сделали, полковник Кварич, случись вам убить единственного человека, которого вы любили больше всех на свете? – задумчиво спросила она. – О, что я говорю? Я сошла с ума. Оставьте меня… идите и расскажите Иде, это будет для нее хорошей новостью.
И полковник отправился в замок, но предварительно поднял свое ружье, которое все еще лежало там, где оно выпало из рук миссис Квест.
И в этот момент до него впервые дошла необычайная серьезность этого ужасного происшествия, в том числе и для него самого. Если Косси умрет, то он не женится на Иде, это было ясно. Именно это и имела в виду миссис Квест, когда сказала, что это будет хорошей новостью для Иды. Но откуда ей было известно о помолвке Иды с Эдвардом Косси? И, о, Господи! Что имела в виду эта женщина, когда спросила, как бы он поступил, случись ему убить единственного человека, которого он любил больше всех на свете? Косси наверняка был «единственным, кого она любила». Теперь понятно почему, когда она подумала, что он мертв, она запричитала: «Эдвард, Эдвард».
Гарольд Кварич был человеком на редкость простодушным и чуждым подозрительности, но он отнюдь не был простофилей. Он повидал мир, и, как и большинство людей, не раз сталкивался с подобными вещами. Он знал, что когда женщина в момент беды или опасности называет мужчину по имени, это потому, что она привыкла думать о нем и называть его по имени. Не то чтобы в этом было нечто особенное, но на публике она называла его исключительно «мистер Косси». «Эдвард» же был тем «единственным, кого она любила», и Эдвард был тайно помолвлен с Идой, и миссис Квест это знала.
Когда же мужчине, который не является ее мужем, выпало счастье или, скорее, несчастье, быть тем единственным, кого когда-либо любила замужняя женщина, и когда эта замужняя женщина узнает о его любви к другой женщине, более того о помолвке с ней, вполне очевидно, как размышлял Кварич, что в девяти случаях из десяти это знание разбудит в ее груди сильные чувства, которые в отдельных случаях близки к помешательству.
