– Сынок! Что здесь произошло?! – голос отца дрожал.
– На… на меня напала лепра… – Мейко выдохнул, все еще не в силах поверить. – Но… но Лесной Дух ее отогнал!
– Лесной Дух? – прошептал один из мужчин, старый охотник. Он стоял на корточках возле лужицы крови, смакуя ее темный оттенок на подушечке пальца.
Запах был свежим, звериным. Его взгляд был острым, недоверчивым. – Говоришь… Дух? А ножом ее он тоже пырнул? – Он ткнул пальцем в залитый кровью тусклый нож, валявшийся рядом.
– Н-нет… – неохотно признался Мейко, опуская глаза. – Это был я. Пытался отбиться.
– Молодец! – громко произнес отец, и в его голосе прорвалась гордость. Он резко поднял Мейко с земли и крепко прижал к своей грубой рубахе. – Я так тобой горжусь! Справился! – Он похлопал сына по спине.
Мужики одобрительно закивали, лица смягчились:
– Достойная смена растет!
– Молодец, Мейко!
– Неплохо ты ее покрошил, судя по кровище!
Решение было принято мгновенно и единогласно. По такому случаю – отражение атаки лепры юным пастухом! – и потому, что другие хищники могли быть рядом, настороженные запахом крови… Стадо шарозверей поспешно согнали и повели обратно к деревне.
Новость быстро разлетелась по деревни и уже через десять минут Мейко, шагал рядом с отцом, сжимая в руках - награду: восхищенные взгляды, похлопывания по плечу и целую корзину деревенских "вкусняшек" – от густого, темного меда в сотах до спелых, сочных ягод, похожих на земную чернику.
Но одна мысль не давала ему покоя, грызла изнутри, заглушая радость и гордость: что это было? Он определенно что-то видел. Ту самую рябь в воздухе. То, чему он не мог дать внятное объяснение.
Разделив щедро дары с братьями и сестрами (оставив лучший кусок меда для матери), Мейко, как только представилась возможность, поспешил на край деревни.
Туда, где стоял покосившийся домик Знахарки. Странная девица. Бледная, как лунный свет на снегу, и тощая, как высохший сучок.
Говорили, она знает травы, может снять сглаз или боль. Когда случалась настоящая беда, шли к ней. А в остальное время… ее сторонились.
От того ее дом был печален: оградка прогнила и валилась, ступеньки крыльца скрипели под ногами, готовые рухнуть в любой момент. Чувствовалось полное отсутствие мужской руки.
Тук-тук… Стук казался громким в тишине вечера.
Лязг петель, скрип – и дверь приоткрылась. В щели показалось бледное лицо с огромными, слишком темными глазами.
– Чего тебе? – голос был тихим, но резким, как укол шипа.
– Мне кажется… – Мейко понизил голос, оглядываясь, – …я видел Лесного Духа. На лугу у Черного Леса.
Знахарка замерла. Ее темные глаза расширились. Быстрым движением она переглянулась по сторонам, убедившись, что их никто не видит, затем схватила Мейко за рукав и решительно затащила внутрь. Дверь захлопнулась.
– Отпусти! – Мейко попытался вырваться в тесной, пропахшей травами и плесенью горнице.
Знахарка, одетая в драные холщовые штаны до колен и огромную, мешковатую рубаху, с которой то и дело сползало одно плечо, прижала костлявые пальцы к своим вискам. Ее взгляд был пронзительным.
– Ты… оставлял Подношение? – спросила она шепотом, но так, что слова врезались, как нож.
Мейко замялся, сердце бешено заколотилось. Подношение Духам Леса… Мать заставляла оставлять небольшую куколку из соломы на опушке каждое полнолуние…
– Да, – выдохнул он.
– Хорошо, она все еще там?
– МММ… Я не смотрел после… прошлого раза…
Лицо Знахарки побагровело. – Если духи не забрали ее значит, подношение они не приняли, иии… Она аж затряслась.
– Ты… тратишь мое время?! – прошипела она так гневно, что Мейко отшатнулся.
– Безмозглый щенок! Подношение не проверено?! Духи гневаются! А лепра просто попалась им под руку, дальнейшие их действия будут…! – Договорить ее на дали.
– Я понял! – выпалил Мейко, внезапно осознав глубину своей оплошности по ее реакции. Он рванулся к двери так быстро, что знахарка и слова добавить не успела. Он выскочил на крыльцо, под багровеющие лучи заката.
«Надо найти ее! Найти ту куклу!» – мысль стучала в висках в такт его бегу. Он мчался обратно к злополучному лугу, где осталось не только подношение, но и следы невидимого Духа, который спас ему жизнь.
Возможно, он навлек гнев настоящих лесных сил, осознание этого факта пугало его до глубины души. Солнце садилось, окрашивая лес в тревожные, кровавые тона.
Мейко бежал. Не бежал – почти летел, выжимая из мышц все до капли, легкие рвали грудь огнем, но ему было плевать.
В ушах стоял дедов голос, смакующий страшные сказки о тех, кто гневит лесных духов. О тех, чьи кончины были немыслимо ужасны.
Раньше Мейко лишь усмехался. Сейчас усмешка застряла где-то в горле, вытесненная ледяным комом страха. Тысяча шагов? Пара минут в адском спринте.
Он врезался в поляну перед тем самым кустом, согнувшись, давясь воздухом. Рука инстинктивно потянулась к месту, где подвесил оберег – соломенную куклу, перевязанную ленточкой.
Сердце едва не остановилось. – Пусто. – Только ветер шевелил листья. Облегчение хлынуло горячей волной. «Значит, приняли. Духи приняли подношение».
