Один. Второй. Третий... Они падали на сочную траву поляны, которая минуту назад была символом спасения, а теперь стала братской могилой.
Черная фигура (он все же склонялся к одной) на мгновение замерла посреди поля смерти. Казалось, оценивала результат. Безликая тень в развевающемся балахоне, повернувшаяся в его сторону.
Мейко вжался в кору, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди. Потом она просто... растворилась. Исчезла. Как будто ее и не было. Оставив лишь тишину да бездыханные тела на траве.
– Ч-что?.. – Мейко чуть не поперхнулся собственной слюной, сдавленный звук вырвался из пересохшего горла. Голос был чужим, хриплым от немого крика, застрявшего внутри. «Я... я должен рассказать! Должен!»
Выждав еще несколько мучительных минут, пока страх парализовывал его тело, он, дрожа как в лихорадке, начал слезать с дерева.
Трясущиеся руки плохо слушались, кору царапали ногти. Это было невероятно трудно. Каждое движение требовало нечеловеческих усилий. Наконец, его ноги коснулись земли – и понесли.
Понесли сквозь деревню, мимо знакомых хат, мимо колодца, мимо огородов. Он бежал, не видя ничего вокруг, не слыша собственных рыданий, но чувствуя горячие слезы, которые текли по грязным щекам и капали на рубаху. «Как? Как ТАК вообще могло случиться? Рыцари... могучие рыцари...»
Мысли путались, ноги вели сами. Не к дому. Не к родителям. К низкой, покосившейся избушке на отшибе. К знахарке. Он перемахнул через плетень, не замедляя шага, и влетел во двор. Кулаки, все еще сведенные судорогой страха, забарабанили в старую, покоробленную дверь.
БАМ! БАМ! БАМ!
Ответа не было. Только эхо его стука в тишине двора. – Черт... – прохрипел он, отчаянно озираясь. «Гарнизон... Надо в гарнизон...»
Скрип…
Дверь неохотно приоткрылась. На пороге стояла знахарка, та самая девушка. Лет восемнадцати. Сонная, в помятой рубахе, с неубранными темными волосами. Она щурилась от дневного света.
– Чего тебе? – начала она раздраженно, но осеклась на полуслове. Взгляд скользнул по лицу Мейко – по этой маске смертельного ужаса, по диким глазам, по следам слез и грязи, по трясущемуся телу. Внешность парня кричала громче любых слов. О случившемся кошмаре.
Без лишних вопросов она шагнула вперед, ловко подхватила его под руку – почувствовав, как он дрожит – и решительно втянула в темный прохладный полумрак избушки. Дверь захлопнулась за ними.
Некоторое время спустя…
Птица с посланием чем-то напоминавшая ястреба рванула в небо так стремительно, что сбросила пару перьев. Мейко, провожая ее взглядом полным надежды, спросил, едва слышно: – Она... точно долетит? До гарнизона?
Знахарка лишь кивнула, ее глаза были прищурены против солнца. – Да, я некоторое время назад я помогала коменданту с лечением его геморроя. Так что поверь. Очень скоро все обо всем узнают. А теперь – иди домой.
Парень кивнул, без слов развернулся и вышел, его плечи были ссутулены под тяжестью увиденного. Девушка-знахарка наблюдала за ним через щель в ставнях. Легкая, странная улыбка тронула ее губы. «Ох... Интересные же времена наступают.»
Глава: 9
Дворец королевы Кайры дышал не роскошью, а тихим упадком. Пыль висела в лучах света, пробивавшихся сквозь высокие, но редко мытые окна.
Малочисленные слуги мелькали в полумраке залов, словно призраки, спеша по неотложным, но безнадежным делам.
А дела в королевстве шли не просто «не очень» – они катились в пропасть с ускорением свободного падения. Большинство придворных либо моталось по провинциям, пытаясь тушить пожары недовольств и предательств, либо просиживало штаны в своих кабинетах, погребенных под стопками бумаг – донесений, налоговых ведомостей, ультиматумов соседей – настоящих башен из пергамента и почти вещественного отчаяния.
Точно так же проводила дни и сама Кайра. Молодая, лишь слегка состаренная заботами, со строгим, всегда напряженным лицом и вечно выбивающейся прядью светлых цвета соломы волос.
Простое, лишенное вышивки платье казалось символом ее положения. Она корпела над очередным документом, гусиное перо скрипело по желтоватой бумаге.
Налоги, которые нечем платить. Повинности, которые некому отбывать. Ноты протеста от соседей, чьи армии уже стояли у границ. Все смешалось в густую, удушливую какофонию государственной агонии.
«Все висит на волоске», – билось у нее в висках. Один неверный шаг, одна случайность – плохой урожай, вспыхнувшее с новой силой восстание на севере, решительное вторжение с востока – и все рухнет.
Как карточный домик или костяшки домино. И как бы она не старалась, как бы ее министры (те, что еще не переметнулись к врагам или не сбежали) ни выпрыгивали из кожи вон, выхода из этого порочного круга казался невозможным.
Не хватало ресурсов. Не хватало войск. Не хватало времени.
– Аррргх! – Кайра с силой откинулась на спинку тяжелого дубового стула. Глаза, полные гнева и бессилия, уставились в роспись потолка, изображавшую былые победы ее предков.
– Когда же это кончится? – выдохнула она, прижимая ладони к вискам, будто пытаясь сдержать нарастающую боль.
Тук-тук.
– Кто там?
– Мадрок, Ваше Величество, есть разговор.
