Мечтания прервал оглушительный грохот, от которого заложило уши. Затем – резкое, незнакомое, металлическое стрекотание, пронесшееся над полем боя и замершее в воздухе ледяной угрозой.
– Опять маги что ли чудесят, – буркнул капитан, но все же махнул рукой на посыльного: – Сгоняй, проверь! Авось, ерунда... – Попытался успокоить он себя, но нервы уже натянулись, как струны.
А стрекот не умолкал. Напротив – он нарастал, сливаясь в сплошной, нервирующий вой.
– Командир? – спросил ближайший боец, и в его глазах читался тот же вопрос.
– Не знаю я! – рявкнул капитан. – Черт возьми, где первый посыльный?! Шлите второго!
БАХ! БАХ!
Стены озарились ослепительными вспышками. Ярче восходящего солнца. Люди капитана, чьи гордые фигуры секунду назад уже хозяйничали на гребне, стали падать вниз, как сбитые градом воробьи.
Пустота зияла там, где только что была группа его лучших бойцов. Холодный ужас сжал горло. «Дерьмо...» Его взгляд скользнул по стене, выхватив мелькнувший ободок чужого, инородного шлема.
«Небесные дьяволы... Что они...»
– Сэр! Первая партия отступает!
– Что?! Гони их обратно! Нельзя отходить! Они соберутся с силами! – заорал он, отчаянно соображая, что можно предпринять. Голова гудела в сотнях вариантов, но нужна волшебная палочка, чтобы вытащить их из этой стремительно заполняющейся дерьмом ямы так и не находилась.
– Беги в штаб! Срочно нужны маги! Сейчас же!
– Есть! – крикнул посыльный, выскакивая из шатра. Он не успел сделать и трех шагов. Что-то огненное и стремительное врезалось в шатер.
БАХ!
Последнее, о чем успел подумать капитан, прежде чем взрывная волна и осколки разорвали его мир на куски, было: «О боги...»
…
Кувалда шел по опустевшей крепостной стене, его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине, наступившей после бойни. Удовольствие, теплое и знакомое, разливалось по жилам.
«Давненько я так не веселился», – подумал он, бросая равнодушный взгляд на застывшие в предсмертных позах тела. А чего ему, собственно, грустить?
Местные были для него не опаснее мух. Его монструозный вид, усиленный грохочущим доспехом, повергал их в панику еще до первого выстрела. А сам доспех... Он похлопал ладонью по нагруднику, где два арбалетных болта оставили лишь потертости краски да вмятины, высекшие жалкие искры – был для местных сродни танку.
Где-то вдалеке протрубил горн – сигнал к отступлению. Кувалда лишь презрительно хмыкнул. Этот фланг и так уже рассыпался; командиры орали запоздалые приказы, пока их солдаты, обгоняя собственный визг, уже бежали прочь от проклятых стен.
Он потянулся, костяшки хрустнули, мысль о башне, снятом шлеме и долгой, сладкой затяжке становилась все привлекательнее.
– Босс! – в шлеме резко затрещал голос связиста, молодого паренька по прозвищу Шкет. Звук был прерывистым, торопливым.
– У нас проблема! Тут псих какой-то! На стене, две секции от тебя! Умирать не хочет, орет, машет чем-то... От пуль не подыхает!
– Понял. Уже иду, – буркнул Кувалда, не дослушивая. Проблемы? Он их решет, быстро четко и с перерывом на посцать, облегчившись мужчина развернулся, тяжело ступая по камням, навстречу тому будущему трупу.
…
– Брут, – рявкнул Псих в рацию. – Правый фланг противника сдриснул. Переходим на левый.
– Принято, – донеслось в ответ. Голос «Психа» – командира той самой группы на барже – был спокоен, но Брут знал его истинную натуру: спокойствие всегда было маскировкой для ярости и неадекватности и еще пофигизма.
Псих подошел к краю баржи, окидывая взглядом поле за пределами стен. Бойня - другого слова не находилось.
Ковер из человеческого и динозаврьего мяса, теплым и дурно пахнущим, покрывалом затмил землю у стен столицы.
«Все было кончено. Но... почему они не отступают?» Легкое раздражение скользнуло под его броней. Ему было не привыкать убивать, но он привык к сопротивлению, к тому, что враг хотя бы пытается ответить. А тут... просто мясо. Ему было просто некомфортно.
– Брут, мы на позиции, – доложил псих, подлетая к месту, с лучшим обзором. Левый фланг выглядел... странно. Людей у противника было – минимум.
Слишком тихо особенно после только что отгремевшего ада. И вдруг, как ножом под ребро – знакомое, спасавшее его десятки раз чувство угрозы тревожно заколотилось под ложечкой.
– Стой! – резко скомандовал он. – Осади ход! Тут что-то не так... – Он щелкнул тумблером, и встроенный в шлем визор приблизил картинку.
Пара десятков фигур в серых балахонах, стоящих слишком уж бесстрастно на некотором отдалении. И... у одного в руках что-то блеснуло. На долю секунды в ладонях капюшона вспыхнуло зловещее, ядовито-зеленое пламя.
– ОТВОРАЧИВАЙ!!! – рев Психа прорвался сквозь рев двигателей и сталь шлема.
Штурман летающего «гроба» среагировал на чистом инстинкте, впившись в рычаги управления намертво. Махина нехотя рванулась в сторону.
ВЖУХ!
Зеленая молния, густая и липкая, как яд, пронеслась в паре метров от корпуса. Она оставила в воздухе не раскатистый гром, а шипящий след из призрачных, извивающихся рун, которые миг спустя растворились, как дым, но ощущение смертельной близости осталось.
