Гриша обернулся. Там, в тени, стояло трое "кованных". Они молча поигрывали выкидными ножами, лезвия которых блестели в закатном свете.
— Надо поговорить! — прокричал один из них, оголив улыбку с неполным рядом зубов.
От группы "кованных" откололся мужчина в бандане и полумаске, удачно скрывающей его лицо. Видок у него был, конечно, грозный, но Гриша и Канни и не такое видели.
— Каста, я верно обратился? — начал он, его голос звучал как скрежет металла по стеклу.
Гриша кивнул, не сводя с него глаз.
— Так вот, мужик, ты чёт слишком много трёшься у нас под ногами. И мы, как люди разумные и законопослушные... — тут лица его подельников прорезал ехидный смешок. Эта улыбка не миновала и его, и с хищной усмешкой он продолжил: — Даю тебе первое и последнее предупреждение. Ещё раз попадёшься — пеняй на себя. Есть вопросы?
Гриша встрепенулся и, сделав шаг вперёд, заговорил со сталью в голосе:
— А вы, ребята, по какому собственно вопросу?
— Не валяй дурака, ты прекрасно всё понимаешь, — бросил кованный, его глаза сузились, словно у кота, готовящегося к прыжку.
— Ну так может, мне растолкуешь? — влез в беседу Канни, поигрывая ножиком в руках. Его движения были плавными, почти гипнотическими.
— Каста, твоя овца умеет разговаривать?
— Ха-ха-ха! — едкий, почти липкий смех разнёсся по округе. "Кованные" не сдерживались, едва не падая на землю от приступа смеха.
Но Канни только улыбнулся гневно прошипев. — Юмор уровня третьеклассника.
— Хи-хи, извиняй, у твоей мамы другого не нашлось, брал что было. Лицо кованного изменилось, его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.
— Дело-то не в этом, — отозвался он, его голос стал тише, но от этого только опаснее.
— Какой тебе больше нравится — липовый или дубовый? — спросил Канни, его глаза сверкнули, как лезвие.
— Что? — удивлённо спросил главный кованный.
— Гроб твой. А то я вижу, что больничкой ты просто так не отделаешься, — холодно произнёс Канни и ровным шагом начал сокращать дистанцию.
Гриша последовал за ним, без тени сомнения. «Надеюсь, трюк с пистолетом сработает и в этот раз», — подумал он, чувствуя, как сердце бьётся чаще.
Две стороны медленно приближались друг к другу, словно хищники, оценивающие соперников. Для опытных бойцов походка и стойка были красноречивее любых слов и каждый был уверен в себе чувствуя свою правоту.
— Ну, держись! — со странным полумачете-полукрюком в руке заорал во всю глотку один из нападавших, бросаясь в атаку.
Бах!
Звук выстрела оглушил всех. Кованный осекся на полуслове, а все синхронно остановились и обернулись в сторону предполагаемого источника звука.
Там, в метрах тридцати, стоял Кан, с пистолетом в руках, и тлеющей сигаретой в зубах.
Кан внимательно оглядел всех присутствующих. В свете закатного солнца их фигуры казались размытыми, словно тени, но это не скрыло от него главного: перед ним был очередной конфликт на ровном месте.
Чему полковник в годах был не удивлён. Ещё в аудитории он заметил, что у "кованных" к Григорию есть какие-то претензии, и ему стало интересно. От того он после окончания занятий проследовал за ними, и не ошибся.
Гриша показался ему толковым парнем. Он не отказывался от своих слов, держался уверенно, и в его глазах читалась решимость. К тому же, желание утереть нос Иноку с его "одноразовой элитой" было просто нестерпимо.
— Что тут происходит? — спросил Кан, подходя ближе.
Повисла неловкая пауза. Её прервал Канни, с задорной улыбкой сообщив:
— Да так, просто общаемся. Ничего более.
— Хмм, а ножи для того, чтобы улучшить комуникацию? — Кан поднял бровь, его голос звучал сухо, но с ноткой иронии.
— Ну, решил человек похвастаться, чего сразу панику разводить? — ответил Канни, пожимая плечами.
— Хм, ну раз так... — Кан задумался. Они сразу не стали сдавать назад, значит, хотят спустить конфликт на тормозах. Подыграть им, что ли?
Мужчина устало вздохнул. Это была далеко не первая поножовщина, но что-то его всё равно смущало.
Слова Леви на собрании, которые он поначалу пропустил мимо ушей, стали приобретать для него новый смысл. Простояв так пару секунд анализируя всю доступную информацию. После чего сплюнул. «Чёрт, о чём я вообще думаю? Обычная поножовщина».
Пока он размышлял, все смотрели на него молча, дыша через раз. Всё же перед ними был старший офицер, и он при особом желании мог сделать их жизнь невыносимой, прецеденты имелись.
— Так, слушай мою команду, — наконец произнёс Кан, окидывая толпу мужиков быстрым взглядом, его голос звучал твёрдо, как удар молота. — Разойтись по комнатам.
Все тут же развернулись, и из-за их спин снова зазвучал матерый голос Кана. — А тебя, Григорий, попрошу остаться.
Гриша встал как вкопанный, и развернувшись направился к Кану спокойным шагом, почти строевым шагом.
— Слушаю вас, товарищ полковник, — отрапортовал Гриша, вытянувшись по струнке смирно.
— Товарищ? — ехидно спросил Кан, доставая очередную сигарету, данное обращение заметно повеселило, бывалого ЧВКшника. — Хе-хе, ладно, вольно. Будешь?
Гриша кивнул, прикурил и выдохнул плотное кольцо дыма, которое медленно растворилось в вечернем воздухе.
