И снова подняты беспилотники, и снова ушли в поиск разведчики. К полудню, войска противника были наконец обнаружены. Противник, прикрывшись арьергардными отрядами, уходил в самую гущу лесов. К вечеру, стало ясным и направление общего отхода: чжунхуи уходили по проложенным еще в мирное время колонным путям, строго на юг, в сторону Белогорской возвышенности. Туда, где были наши тайные базы для развертывания партизанской войны.
И что тут делать? Замысел Чена понятен. Заняв Белогорскую возвышенность, он получает легко защищаемый плацдарм, с которого со временем, накопив сил, можно повторить наступление на столицу. А оборудовать посадочную площадку для ударной и транспортной авиации, он сумеет. Так что, разгрома он избежал.
Связавшись с Коробовым, я ориентировал его в возникшей ситуации:
— Знаешь Семеныч, веди преследование только до границы лесов. Вглубь не суйся.
— Ты что-то понял?
— Чен не просто так туда ушел. Не знаю, думал он об этом заранее, или придумал когда припекло, но если сунешься в эти леса, ничего кроме разгрома тебя там не ждет.
— И что тогда ты предлагаешь?
— Разведку конечно в леса эти заслать стоит, как ни крути, но пригляд не помешает. А войска оставь пока на месте. И первую бригаду, и войска Муравьева. Приводи их в порядок, пополняй и просто жди. Если я прав, то скоро чжунхуи сами оттуда уберутся.
— А Ставка согласится с этим решением?
— Ставку я уговорю сам. Главное, чтобы вы сами не дергались напрасно.
БЕРЛОЖСКОЕ КНЯЖЕСТВО. ДЖОНАТАН КАПРУЧЧИ.
Спокойный обыватель и неистовый творец — вот как можно было охарактеризовать инженера Капруччи. Робкий в обычной жизни и пылкий во всем, что касалось его работы. Склочный нытик и старательный работник. Противоречивая в общем-то натура. Такие люди никогда не добиваются успеха в жизни самостоятельно. С последним утверждением, Джонатан был согласен на все сто процентов. Если бы на него не обратила своего внимания Джулия и не взяла бы над ним опеку, он так и остался бы серой, незаметной для начальства фигурой.
То, чего он добился за последние три года, произошло с подачи его великолепной пассии. Джонатан об этом знал и воспринимал как должное. Здесь, в этом захолустье, где творились странные и не совсем понятные дела, именно она и была его ангелом-хранителем. Благодаря ей, его положение было стабильным, а слово весомым.
Но и собой Джонатан мог гордиться. Пройти за три года от рядового кандидата до руководителя конструкторского бюро, тоже нужно было уметь. И ведь он не просто делал карьеру, он всей своей работой сумел доказать себе и людям, что выбор заказчика ошибочным не был. Ранее не реализованные способности, нашли достойное применение! Видит бог, он вложил в этот проект все, что только мог.
Не ограничиваясь только конструкторской работой, Капруччи добровольно взял на себя и функции авторского надзора. И заказчики это оценили по достоинству. Излишне говорить о том, что подобная старательность не осталась незамеченной и была материально вознаграждена. Никогда он не зарабатывал таких денег, а сможет ли заработать их в другом месте еще неизвестно. Не это было главным! Главным для него было то, что люди, ворочавшие огромными деньгами и обладавшие другими солидными возможностями, относились к нему с вниманием и уважением. Да разве только они?
Руководивший работами на верфях Ламберт ван дер Берг, выходец с планеты Фрисланд, построил за свою жизнь немало кораблей. Правда, выше мастера он так и не поднялся. Ибо кастовость везде была сильней таланта. Теперь Ламберт наконец-то сумел встать во главе большого дела! И то, что он сумел этого добиться, только спустя десяток лет после ухода на пенсию, его совершенно не смущало. Ведь он любил свое дело! Именно поэтому, он и подружился с недотепистым конструктором, углядев в нем родственную душу. Даже подчиненные Ламберта, грубые и хамоватые, старавшиеся держаться от всякого рода "белых воротничков" на дистанции, и те были с Джонатаном приветливы.
В принципе, эта жизнь, которой жил Джонатан Капруччи в последние три года, его вполне устраивала. Руководство масштабным проектом, само по себе занятие не скучное. А еще интересное. Он и сам не заметил того, как сильно он изменился за это время. Деньги — деньгами, но теперь, он запросто мог работать, как говорили русские и "за идею".
