Противник тоже не оставил их без внимания и ответил ударом на удар. Легкие повреждения получили практически все. Но бой еще не окончен. Второй заход! Ага! Два комплекса явно с концами, остальные еще активны. Семь значков поменялось. Это были ложные цели. Остаются сорок три. То, наличие чего предполагалось, подтверждено на треть. Выводим новую схему на планшет. Новые "линии действия" на экранах, затем опять корректировка штурмана… Еще один пуск! И в ответ прилетает неслабо! Двух "Шершней" уже нет, плюс один из РЭБовцев запросил разрешение на выход из боя. Тут им явно тянуть и тянуть до своих придется. Да еще аварийную посадку производить. Но и "косым" сейчас несладко. Образовалась хоть маленькая, но слабина в их построении. Рихард моментом ее определил и использовал свой шанс. Навсегда погасли еще пять отметок и две определены как ложные цели. Уже легче! "Косым" не перестроиться мгновенно. А потому третий и последний заход. Хоть бы пронесло и на этот раз. То, что не все цели подавлены, не играет большой роли. Их уже походя добьет второй эшелон "Грачей". Их дело — пробить брешь. Пока хорошо идем. Подготовка данных, "линии действия", корректировка…
— Поехали! — кажется они выкрикнули это с Рихардом одновременно. Ой зря! Сами себя ведь в смертники записали. Нельзя так шутить, особенно в тот день, который начался с дурной приметы!
— "Тевтон"! С тобой порядок?
— Ребята, пуск невозможен. Получил повреждения. Возможен только экстренный сброс над целью.
— Командир! Уходи! Мы без тебя управимся.
— Ребята! Не могу. Мощи уже не хватает. Атакую засветку 17–11. "Ведьма"! Ты старшая!
— "Тевтон", я "Ведьма"! Принято! Внимание всем, новые "линии действий", атака!
"Сейчас мы "дочистим" проход, а потом я займусь тобой, Чкалов ты наш недоделанный! Решил ко всему прочему еще и Гастелло стать? Хер тебе в обе лапки! Я ведь не зря просила Серегу передать мне на время "Василису". Сейчас я отработаю по цели, а потом по тебе. Уж я сумею обеспечить тебе аварийную посадку на территории противника. А потом мы с Серегой сядем рядом с тобой. Места у нас конечно мало, но я потерплю как-нибудь это неудобство до возвращения домой. А там что хочешь, то и делай со мной! Мне уже будет на это плевать".
СУБУДАЕВ. ТАШКЕНТСКИЙ ФРОНТ.
Вообще, нужно что-то придумывать. Пока добирался до Львова, четыре раза мы подвергались нападениям. Один раз была атака в воздухе. Ее отбили сопровождавшие мой флаер "Шершни". Меня это не удивило: как-никак транспортник сопровождаемый эскортом истребителей, просто обязан стать объектом атаки. Потом был обстрел посадочной площадки орбитальными бомбардировщиками. И это тоже особого удивления не вызвало. То, что обстрел начался тогда, когда я уже находился в КШМке, говорило о том, что он не был спланирован заранее. Но третье и четвертое нападение произошли уже тогда, когда я ехал на КП Львова. Сперва нас атаковали диверсионные роботы противника, а затем последовала комбинированная атака диверсионных роботов и поисково ударной группы "косых". Это был первый случай за всю войну, когда мне пришлось применять свое личное оружие в бою. Последние два случая меня насторожили. Хоть эти атаки и производили впечатление наспех подготовленных, но сомнений в том, что они были целенаправленными, у меня не возникло.
Судя по всему, гибель генерала Чена до сих пор не давала врагу покоя. Попытка взять за это реванш и сравнять счет, была естественной и желаемой для противника. То, что им пришлось все организовывать на ходу — несомненный плюс нашему СМЕРШу. Значит "протечек" по вине плохой работы контрразведки у нас нет. Выходило, что нужную информацию, противник мог получить только перехватывая и расшифровывая наши переговоры. Это плохо.
— Еще немного и наши планы начнут становиться известными чжунхуям еще на стадии их обсуждения, — именно такой выводи озвучил я на совещании у Львова.
— Сменить действующие шифры мы можем почти мгновенно, только это не принесет нам никакой пользы. Алгоритмы шифрования во всех вариантах, имеют похожую основу. "Косые" наверняка ее уже вычислили. Им не потребуется много времени для того, чтобы снова научиться "читать" наши переговоры, — начал мне разжевывать прописные истины начальник связи.
— Что вы можете предложить нам прямо сейчас? — я уже начинал терять спокойствие. И это не удивительно. Трудно быть невозмутимым после того, когда на тебя ведут охоту.
— Нужно применять системы связи основанные на других принципах. Те которые невозможно прослушать современными средствами — продолжал свою песню связист.
— Вы можете что-то предложить? — я старался не выходить из себя, но это беспомощное мычание меня начинало уже бесить.
— Прямо сейчас в готовом виде ничего у нас нет. Нужно давать заявку на проведение исследований. Но на это уйдут годы…
Показывать свое дурное настроение не хотелось. Я и в древности не орал на подчиненных и сейчас не собирался это делать. Хотя очень хотелось. Но такие желания лучше подавлять. Вместо крика, я продолжал внимательно слушать этот беспомощный лепет и сводя своего взгляда с говорившего.
