И все-равно гибель десятков миллионов людей не подвигла их заняться честным трудом. Банды остались бандами, только называться стали фирмами. А кто работал в этих фирмах? "Чистую"" работу взяли на себя потомки выживших первопоселенцев. А для "грязной" работы существовали рабы. Дело в том, что планета по-прежнему являлась "мусорным ведром цивилизации". Как и в первые годы, сюда ссылали тех, кто сильно не ладил с законом. Вот только местные обитатели не позволяли новоприбывшим становиться членами банд. Их ожидали все "прелести" рабства. Кому то из рабов удалось бежать на свободу. Эти беглецы создавшие на окраинах ареала обитания бандитские общины, время от времени доставляли проблемы местному обществу. Но в общем то их влияние на местные дела было мизерным.
Разведке, помимо всего удалось выяснить примерное устройство здешнего общества. Наиболее влиятельной силой на планете, была Наблюдательная Миссия Сообщества, подчинявшаяся неизвестно кому. Чем она занималась конкретно, разведчики пока еще не выяснили. Хорошо уже то, что местонахождение офисов этой миссии удалось установить и пометить на картах как объекты не подлежащие нашему воздействию. Формально, управление внутренними делами, осуществлял некий Конклав, в котором заседали представители криминальных и сектантских организаций. На самом же деле, Конклав являлся не более чем обыкновенной говорильней. Фактически, каждая группировка творила на своей делянке все, что ей было угодно. При этом, мы так и не поняли, где кончается влияние банд и начинается влияние сектантов. Средний класс был представлен служащими разного рода компаний. Рабочий класс — это рабы и их потомки.
А за счет чего существовало это общество? Как удалось выяснить, за счет криминальной деятельности во всем пространстве. Пиратство, контрабанда, оказание бандитских "услуг" нанимателям со всей Галлактики, работорговля…
Хюммель, когда докладывал на совещании результаты работы разведки, высказал свои соображения по поводу предстоящей операции:
— Мое мнение таково: мы слишком мало знаем о фактической стороне дела. Боюсь, что местный гадюжник — это только вершина айсберга. Расшевелив его, мы получим на свою голову намного больше проблем, чем предполагаем. Одним наскоком даже здесь проблему не решить. Ни рабы, ни их хозяева нашему приходу рады не будут. В итоге мы получим городскую партизанскую войну. Но это не самая большая головная боль. Местные секты вряд ли ограничивают свою деятельность только этой планетой. Наверняка у них есть немало выходов во внешний мир. А тайная деятельность ради самой деятельности — это абсурд. Наверняка здесь замешаны и чисто финансовые структуры. А это конфликт совсем другого уровня. Я бы не советовал влезать в эту историю.
Мнение своего начальника разведки сбросить со счетов я не мог. Но были и другие мнения. Представитель ордена иезуитов рассуждал иначе:
— Судя по тому, что мы знаем, до начала войны это был гнойничок, а не гнойник. Начало войны способствовало расползанию заразы. Если ждать и ничего не делать, то со временем мы нарвемся на более страшного врага. Меня беспокоит не сам бандитизм, а деструктивные секты. Наша церковь с древнейших времен имела с ними дело, а потому хорошо их изучила. Уверяю вас, они быстро станут самым опасным нашим врагом. И если эту заразу не выкорчевать с корнем, она погубит не только нас, но и весь мир.
— Святой отец, подробней можете? Только пожалуйста без богословских штучек, — потребовал Сергей Юльевич.
— Постараюсь объяснить попроще, — отец Фернандо прокашлялся, отпил из стакана сок и приступил к дальнейшим объяснениям:
