Но ранним утром 2 октября 1941 года главные силы немецкой группы армий «Центр» вновь перешли в наступление. 3 октября части вермахта вошли в Орел. 4 октября Красная армия оставила города Спас-Деменск и Киров. 5 октября моторизованные части вермахта обнаружились в восьмидесяти километрах от Малоярославца. Началась решающая битва за Москву.
«Битва за Москву по числу вовлеченных в нее людей была величайшей битвой Второй мировой войны и, следовательно, величайшей битвой во всей мировой истории, – отмечал историк Родрик Брейтвейт. – В ней с обеих сторон участвовало более семи миллионов солдат и офицеров. Битва за Москву развернулась на территории, равной территории Франции, и продолжалась почти полгода».
И от исхода этой битвы зависело очень многое. 15 октября Сталин подписал постановление Государственного комитета обороны «Об эвакуации столицы СССР города Москвы». Утром в Кремль вызвали всех наркомов. Провели в зал заседаний Совнаркома. Вошел Вячеслав Михайлович Молотов, второй после Сталина человек в правительстве. Он даже не сел в председательское кресло. Распорядился:
– Сегодня же все наркомы должны выехать из Москвы в места, установленные для размещения их наркоматов по плану эвакуации.
Наркомат обороны и Наркомат Военно-морского флота перебрались в Куйбышев (ныне – это снова Самара). Личный состав Генштаба перебрался в Арзамас-11 – это железнодорожная станция в старинном городе Арзамасе в Горьковской (ныне – Нижегородской) области.
Тяжким испытанием для москвичей стали немецкие бомбежки. Только первый месяц войны столицу не бомбили. Все силы люфтваффе были брошены на поддержку наступающих сухопутных войск вермахта. Это позволило командованию Красной армии стянуть со всей страны к Москве максимальное количество средств противовоздушной обороны.
К бомбежкам готовились загодя. «Поступил приказ затемнить окна, – вспоминали москвичи. – Чтобы ни один лучик света не пробивался наружу. В один – два дня все окна крест-накрест были заклеены светлыми полосками. Москва стала напоминать великана, израненного и заклеенного пластырем. Витрины магазинов оделись в деревянные щиты, и снаружи их заложили мешками с песком».
По общегородской трансляции объявлялось:
– Граждане, воздушная тревога! Граждане, воздушная тревога!
Потом включали сирену.
После окончания налета сообщали:
– Угроза воздушного нападения миновала. Отбой!
Поэт и прозаик Корней Иванович Чуковский писал дочери: «Немцы появляются с наступлением темноты и бросают бомбы до рассвета. К счастью, каждый дом охраняется бригадами смелых самоотверженных людей… Во всем этом для меня самое тягостное – не спать. Во мне нет никакого страха, смерть меня не страшит, но сердце устало от бессонниц».
Мой дедушка, Владимир Михайлович Млечин, руководил тогда Театром Революции (ныне – это Московский академический театр имени Владимира Маяковского). И по ночам он дежурил на крыше. Ему приходилось тушить зажигалки, что было непростым делом. Однажды он спас театр от большого пожара, который мог полностью уничтожить здание. Он обнаружил зажигательную бомбу, спрятавшуюся где-то между стропилами. Как сын плотника, он лучше многих разбирался в устройстве крыши, чердака, перекрытий и сообразил, как добраться до бомбы и ее обезвредить.
Газета «Советское искусство» в статье под названием «Мужество и хладнокровие» писала: «Пожар, угрожавший зданию театра, был ликвидирован в течение пятнадцати минут. Вскоре после этого были потушены зажигательные бомбы, упавшие на соседний дом. Директор театра Млечин не растерялся и повел решительную борьбу с огнем».
В 1941-м москвичи не испугались, как на это рассчитывали немцы, когда бомбили столицу, а сражались за свой город.
Оборона Москвы – это история невероятного мужества и самопожертвования.
Осенью 1941-го москвичи уходили на фронт добровольцами, вступали в дивизии народного ополчения. 15 октября на собрании партийного актива Москвы было принято решение формировать добровольческие коммунистические батальоны.
Москвичи занимали боевые позиции по всей Москве и в самом центре… Москвичи были готовы сражаться за каждый квартал, за каждую улицу, за каждый дом. Как это будет потом в Сталинграде.
Когда-то я работал в газете «Известия». Подойдешь к окну – видишь магазин на другой стороне улицы Горького, ныне Тверской. И вот я нахожу воспоминания одного из защитников города о том, как в те дни его взвод занял оборонительные позиции на улице Горького. И они оборудовали пулеметное гнездо – как раз напротив «Известий». И поклялись живыми этот рубеж обороны не оставить.
В Москве нашлось много людей, которые сказали себе, что умрут, но не отдадут своего города. Поэтому немцы и не прошли.
Командующий войсками Московского военного округа генерал-полковник Павел Артемьевич Артемьев приказал:
«21 октября приступить к постройке огневых точек и баррикад в окрестностях, непосредственно прилегающих к городу Москве, на площадях и улицах внутри города Москвы…
В системе обороны города Москвы создать три оборонительных рубежа:
