первый рубеж непосредственно по окраинам города вдоль окружной железной дороги;
второй рубеж – по Садовому кольцу;
третий рубеж – по кольцу «А» и реке Москва (с юга)…»
«Красная звезда» опубликовала статью генерала Артемьева, где смысл его приказа излагался понятными всем словами: «Улицы могут стать местом жарких боев, штыковых атак, рукопашных схваток с врагом. Это значит, что каждая улица уже сейчас должна приобрести боевой облик, каждый дом должен стать укреплением, каждое окно – огневой точкой и каждый житель – солдатом».
Выслушав очередной доклад командующего Московским военным округом генерал-полковника Павла Артемьева, Сталин поинтересовался:
– Вы готовитесь к параду войск Московского гарнизона в ознаменование 24-й годовщины Октябрьской революции?
Вопрос застиг Артемьева врасплох:
– Товарищ Сталин, мы все отдали на фронт. Вряд ли наберем нужное для парада количество войск. Танков у меня ни одного нет. Артиллерия – вся на огневых позициях…
Но распоряжения вождя не обсуждаются.
За несколько дней до парада штаб тыла Красной армии получил указание выдать личному составу Московскому военному округу зимнее обмундирование – валенки, полушубки, ушанки и стальные шлемы. О том, что им предстоит участвовать в параде, командирам частей сообщили только накануне, 6 ноября.
В этот день на станции метро «Маяковская» провели торжественное заседание Московского совета, посвященное годовщине Октябрьской революции. В 19:30 началось торжественное заседание. Его открыл председатель Мосгорисполкома Василий Прохорович Пронин. Выступил Сталин. После заседания в комнате президиума командующий Московским военным округом Артемьев доложил, что парад на следующий день начнется в 8 утра.
В ночь на 7 ноября шел сильный снег, и это обезопасило столицу от налетов немецкой авиации. Тем не менее на подмосковных аэродромах в готовности № 1 находились 550 самолетов, вспоминал генерал-полковник артиллерии Даниил Арсентьевич Журавлев, в ноябре 1941 года – командир 1-го корпуса ПВО.
Расчеты зенитного полка, который тоже прошел через Красную площадь, имели в нарушение обычного порядка комплект боеприпасов и были готовы остановиться и открыть огонь, если бы появились немецкие самолеты.
Сначала прошли курсанты оставшихся в Москве военных училищ, части нескольких дивизий, моряки Московского флотского экипажа. Появилась конница, тачанки, танки….
Играл сводный оркестр штаба округа. Дирижировал военный интендант 1-го ранга Василий Иванович Агапкин, автор 12 строевых и 9 встречных маршей, самый знаменитый – «Прощание славянки». Мороз усилился. Мелкие инструменты отогревали под шинелями, крупные прикрывали от ветра. И пальцы мерзли… Но сыграли!
Столицу защищал Западный фронт, которым командовал Жуков. На важнейшем направлении, Волоколамском, стояла 16-я армия генерала Рокоссовского. 14 октября он прибыл в Волоколамск с приказом ни при каких условиях город не сдавать. Но уже вечером немцы ударили по левому флангу его армии.
На вероятном направлении главного удара немцев Рокоссовский поставил 316-ю стрелковую дивизию, которая поступила из фронтового резерва – в августе ее перебросили из Казахстана. Командовал дивизией генерал-майор Иван Васильевич Панфилов. Рокоссовский вспоминал, что такую полнокровную дивизию он уже давно не видел. И ее командир, генерал Панфилов, понравился Рокоссовскому. Хорошо подготовленный, с богатым практическим опытом, энергичный. При этом немного застенчивый…
Утром 16 октября немецкие войска возобновили наступление на Москву. Главный удар, как и предполагал Рокоссовский, наносился на левом фланге, где стояла панфиловская дивизия. Между Рокоссовским и Панфиловым было нечто общее. Они держались, когда другие – в больших чинах, растерявшись, отступали, бросая своих солдат.
Рокоссовский не выносил командиров, которые постоянно отдавали приказ: стоять насмерть! За этим приказом, по мнению Рокоссовского, стояла профессиональная беспомощность. Он не считал возможным требовать от солдат, чтобы они стояли насмерть и умирали, компенсируя бездарность своих командиров. Он искал и находил военное решение, которое позволяло с блеском выполнить задачу без лишних потерь.
Сражаясь с немцами, он нисколько не ощущал их превосходства. Он был не менее образован и талантлив в военном деле. Поэтому чувствовал себя уверенно на поле боя. Солдатская честь не позволяла ему воевать плохо.
Рокоссовский держался очень стойко. Тем не менее 27 октября части вермахта все-таки взяли Волоколамск. Но немецкие войска понесли огромные потери, выдохлись. Наступательный потенциал ослаб. Командованию вермахта пришлось остановиться, подтянуть новые части, провести перегруппировку. Время у немцев уходило, и силы иссякали. Вот, что сделал генерал Рокоссовский и его армия для Москвы!
