– Я на фронте в штыковую атаку ходил, – рассказывал он мне. – Неужели я из-за кресла переживать стану?
Стараниями Николая Григорьевича Егорычева в декабре 1966 года, к 25-й годовщине разгрома фашистов под Москвой, у Кремлевской стены захоронили останки Неизвестного солдата, одного из тех, кто защищал Москву. А 8 мая 1967 г. да на Могиле Неизвестного Солдата зажгли Вечный огонь.
Весной 1942 года, когда будущий маршал Рокоссовский, собираясь пойти вместе с офицерами штаба на торжественное собрание по случаю 8 Марта, подписывал итоговый документ о действиях войск, за окном дома, где находился штаб, разорвался бризантный снаряд, осколок попал генералу в спину.
Ранение было тяжелым с обильным кровотечением. Жуков приказал эвакуировать Рокоссовского в госпиталь. Из Москвы отправили санитарный самолет.
Оперуполномоченный особого отдела 16-й армии Иван Лаврентьевич Устинов (будущий генерал-лейтенант госбезопасности и 1-й заместитель начальника Третьего управления КГБ СССР) получил указание:
– Организуйте эвакуацию и обеспечьте безопасность командующего.
Когда прилетел самолет, оперуполномоченный Устинов решил проверить самолет. Много лет спустя он рассказал корреспонденту «Красной звезды»:
– Ведь в 41-м немцы перехватили информацию и захватили одного командующего. Мне сразу бросилось в глаза, что трое врачей какие-то не совсем белые и по-русски с акцентом говорят! Докладываю по телефону, что вот такое дело…
Пока сигнал бдительного особиста проверяли, самолет задержали.
Но через полчаса уполномоченному позвонили:
– Отправляй, это испанцы, эмигранты, – они создали санитарный отряд.
Константин Константинович лежал в госпитале для высшего командного состава, находившемся в здании Тимирязевской академии. Туда приехала выступать популярная в ту пору актриса Валентина Васильевна Серова, вдова Героя Советского Союза военного летчика Анатолия Константиновича Серова, который разбился, пилотируя учебный истребитель.
В Валентину Серову был влюблен Константин Михайлович Симонов, который посвятил ей свое самое знаменитое стихотворение «Жди меня». Рассказывали, будто между статным Рокоссовским и красавицей Серовой вспыхнул роман. И она признавалась:
– В первый раз после смерти Толи я влюбилась.
Но Константин Константинович был женат. Тогдашний партийный руководитель Москвы Георгий Михайлович Попов счел необходимым навестить в госпитале уже хорошо известного в стране генерала и сразу же выделил ему квартиру. Жена с дочерью Рокоссовского вернулись в Москву из эвакуации.
А в сентябре 1942 года генерал-лейтенант Рокоссовский принял только что созданный Донской фронт. Его вызвали к вождю.
Сталин был мрачен. Глядя Рокоссовскому в глаза, сказал:
– Надо спасать Сталинград!
«Поверьте мне – я вздрогнул, – вспоминал Рокоссовский. – Я знал, что дела на юге идут плохо. Но такая смертельная угроза Сталинграду?»
Немцы наступали, но Константин Константинович сумел их остановить. Части Рокоссовского вместе с войсками Сталинградского фронта в ноябре 1942 года сомкнули кольцо окружения вокруг 6-й армии генерала Фридриха Паулюса, который безуспешно пытался взять Сталинград.
Бывший начальник штаба артиллерии фронта вспоминал: «Обаяние Рокоссовского заключалось не только в его военном таланте, но и в отношении к людям, независимо от их служебного положения. В обращении он был прост, заботлив… Перед принятием какого-либо важного решения он терпеливо выслушивал мнения всех присутствовавших на Военном совете».
Но немцы не собирались капитулировать и упорно сражались. Морозная зима была столь же тяжелой для советских войск, как и для немцев, – войска располагались в открытой степи. Окончательный разгром Паулюса поручили Рокоссовскому.
Когда он в 1943 году завершил уничтожение окруженной под Сталинградом 6-й немецкой армии и взял в плен произведенного в генерал-фельдмаршалы Фридриха Паулюса и еще 20 немецких генералов, со всей страны посыпались поздравительные телеграммы.
Это был первый опыт Рокоссовского в роли командующего фронтом. Он получил в ходе операции погоны генерал-полковника. А после завершения операции – только что учрежденный полководческий орден Суворова 1-й степени.
После разгрома Паулюса Константина Константиновича пригласили к вождю.
«Сталин увидел нас и бросился навстречу, – вспоминал Рокоссовский. – Не пошел, а побежал, как давно уже не бегал в свои шестьдесят с лишним лет. Невысокий, по-стариковски приземистый и отяжелевший, он пробежал по всему кабинету к нам.
Сталин схватил мою руку и с кавказским акцентом сказал:
– Харашо, харашо, замечательно у вас получилось!»
