Из окружения вышли немногие. Баграмян больше всего боялся попасть в плен. В октябре 1941-го Иван Христофорович, вспоминая эти дни, писал жене Тамаре: «Я не раз подставлял себя под пули, может быть, даже подсознательно искал законной смерти, но меня окаянная пуля, оказывается, не берет. С именем нашей Маргуши на устах я выходил из большой беды. Ужасно я не хотел, вернее, не мог допустить в мыслях, чтобы моя дочь… могла бы перенести бремя позора в моем лице… Я вышел с честью».
Он вывел из Киевского котла всех, кто пошел за ним, – 20 тысяч бойцов и командиров. В августе Баграмян получил генеральское звание.
Опыт лета 1941-го не испугал Баграмяна. Война еще только начиналась. И в победе Иван Христофорович как профессионал не сомневался.
Внучка маршала опубликовала письмо, которое Баграмян написал любимой жене в сентябре 1941 года: «Радость моя, тысячи верст разделят нас. Прошу, умоляю тебя, пиши. Пиши как можно чаще мне, говори со мною через бумагу и карандаш. Буду ждать письма ровно через каждые пять дней… До скорого и счастливого свидания. Весь твой и навсегда преданный тебе Ваня. Целую тысячу раз».
Баграмяна утвердили начальником штаба подвижной группы войск Юго-Западного фронта.
Особенно важны были первые победы над врагом. Баграмян вспоминал: «Нас беспокоила в те дни судьба Москвы. Гитлеровцы уже были на дальних подступах к столице. Держаться, отвлекать на себя как можно больше вражеских войск и тем помочь защитникам Москвы – этой мыслью жили все мы».
Характер войны уже менялся. Части Красной армии еще отходили, но организованно и прикрывая друг друга. «Фашистам и удавалось прорываться на отдельных направлениях, – вспоминал Баграмян, – но они быстро там же и находили себе могилу».
Немцы нацелились на Ростов. Здесь и решили нанести вермахту мощный удар. Баграмян вспоминал:
«Фашисты начали наступление на рассвете 5 ноября. Они нанесли мощные авиационные и артиллерийские удары. Поднялись в небо смерчи из огня и дыма. Генерал Клейст, по-видимому, решил, что в этом аду ничто не сможет уцелеть, и поэтому двинул вперед свои танки и мотопехоту, даже не проведя разведку. Казалось, их ничто уже не остановит.
Но как только они приблизились к нашим позициям, перепаханные снарядами и бомбами окопы ожили: пулеметные очереди косили вражескую пехоту. Дружно ударили минометы и орудия. А с фланга ринулись советские танки. Враг откатился».
Части Красной армии все чаще переходили в наступление, и немцы стали опасаться неожиданных ударов. Баграмян вспоминал: «Гитлеровцы пытались продвигаться, но уже вяло и неуверенно. Так обычно бывает в тех случаях, когда войска потеряли веру в успех, а сверху все еще продолжают поступать приказы о наступлении. Впервые за четыре месяца войны танковая армада Клейста забуксовала. В результате огромных потерь Клейст выдохся и фактически вынужден был признать свое поражение. Это был, пожалуй, первый серьезный провал Эвальда Клейста, немецкого танкового генерала, про которого говорили, что на гусеницах его танков осела пыль всех дорог Западной Европы».
Эвальд фон Клейст воевал в кайзеровской армии еще в Первую мировую и получил Железный крест. Он отличился во время короткой Французской кампании в 1940 году. Его танкисты прорвали фронт и окружили Британский экспедиционный корпус в районе Дюнкерка. В 1941-м его танковая группа участвовала в нападении на Советский Союз.
«Почему Клейст, – удивлялся Баграмян, – словно очумелый, рвется в Ростов, невзирая на смертельную для его армии угрозу, неумолимо надвигавшуюся с севера, со стороны ударной группы Южного фронта? Явно авантюрная затея. Ее можно было объяснить лишь тем, что успехи первых месяцев войны вскружили голову гитлеровским генералам.
Откровенно говоря, мы были тогда более высокого мнения и о фашистской разведке, и о полководческой зоркости немецких военачальников. И нас удивляло, что Клейст так беспечно лезет в ловушку».
Уже после войны, читая дневник начальника Генштаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Франца Гальдера, маршал Баграмян убедился в том, что не только генерал Клейст, но и все высшее командование не подозревало тогда об угрозе, нависшей над немецкими войсками.
Девятнадцатого ноября генерал-полковник Франц Гальдер записал в дневнике: «В общем, снова благоприятный день. Танковая армия Клейста успешно наступает на Ростов».
Еще через 2 дня, 21 ноября, дивизия «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», которой командовал один из любимцев Гитлера обергруппенфюрер СС Зепп Дитрих, и части 1-й танковой армии генерал-полковника Эвальда фон Клейста вошли в Ростов-на-Дону.
Начальник Оперативного управления штаба Юго-Западного фронта генерал Баграмян доложил командованию:
– Можно собрать силы в кулак и отбить город.
Маршал Тимошенко увлекся идеей наступления, и Ставка план одобрила.
Части Красной армии перегруппировались и не просто отбили город 29 ноября 1941 года, а нанесли тяжелое поражение немецким войскам.
