Полководцы Сталина полностью

– Моряки в Сталинградской битве сражались ведь не только на кораблях, но, как и под Москвой, Ленинградом, также в составе морских стрелковых бригад.

– А многие вливались в армейские части. Так, только во 2-й гвардейской армии генерала Р.Я. Малиновского, прибывшей в район Сталинграда из резерва Главного Командования, было около 20 тысяч моряков.

– Кузнецов счел необходимым заметить, что некоторые соединения официально не назывались морскими, но моряки представляли большинство их состава. Например, с восхищением рассказывает он о действиях 92-й стрелковой бригады, в большинстве состоявшей из матросов Северного и Балтийского флотов. Переправившись через Волгу 18 сентября 1942 года, в самый разгар боев за Сталинград, морские пехотинцы героически сражались в центре города, отвоевывая дом за домом, этаж за этажом, иногда часами выкуривая гитлеровцев из подвалов. А 21 сентября бригада заняла элеватор, где потом стояла буквально насмерть.

– Именно так было. По 10–12 раз подряд моряки ходили в контратаки, наводя своими полосатыми тельняшками ужас на врагов. От бригады в результате осталось лишь несколько человек, но, пополненная и почти заново сформированная из моряков-тихоокеанцев, она продолжала борьбу. И у Метизного завода, и потом за Мамаев курган, а в самом конце января 1943 года очищала от фашистов один из цехов завода «Баррикады»…

– Победная Сталинградская битва означала коренной перелом в войне. Теперь и морякам предстоял путь на Запад, вплоть до Берлина. О том, что советские моряки достойно прошли этот путь, адмирал Кузнецов убедительно поведал в своих воспоминаниях. Но вы верно сказали о его скромности. Очень заметно, как старается он никогда не выпячивать личную свою роль в тех или иных успешных операциях, хотя объективно-то видно, насколько она велика.

– Не только не выпячивает себя, говоря больше о заслугах своих товарищей и коллег, но и допущенных ошибок не замалчивает. Не пытается сбросить их на кого-либо другого. Особенно это заметно по его отношению к Сталину.

Ведь когда он писал эти свои воспоминания, им уже была пережита серьезная опала, выпавшая на первые послевоенные годы. Казалось бы, самое время «посчитаться» с вождем. Как мы знаем, некоторые от такого соблазна не убереглись, навыдумывали массу «компромата», зачастую просто абсурдного. А Кузнецов? С каким негодованием опровергает он хрущевский вымысел, что Сталин якобы руководил войной «по глобусу», и как взвешенно анализирует самые сложные ситуации, связанные с неоднозначными решениями, которые приходилось иногда принимать…

– Вы помните, как прокомментировал он отношение к ошибкам, проявившимся в начале войны? «В ту пору, – пишет Николай Герасимович, – у нас обнаружилось немало и других ошибок, так что не станем списывать все за счет «неправильной оценки положения Сталиным». Ему – свое, нам – свое».

– Кроме особого благородства и высочайшей взыскательности, прежде всего к себе, в его анализе труднейших военных лет неотступно присутствует чувство правды. С обязательным учетом конкретной обстановки, конкретных условий того или иного времени.

Да, был трагический момент, когда Сталин отдавал распоряжение подготовить к уничтожению корабли Балтийского флота – в связи с возможной сдачей Ленинграда. Вынужден был отдавать такой приказ. Но разве это дискредитирует Верховного Главнокомандующего в глазах наркома ВМФ? Кузнецову, как и другим морякам, невыносимо больно от самой мысли о такой возможности, но он при этом понимает, что Сталину ничуть не легче.