Сражение разворачивалось постепенно. Сначала король «действовал легкими войсками, причем прошло около двух часов времени. Наконец, неприятель начал стрелять из пушек со стены укрепления, которые только что были возведены на этой горе. Королевская пехота, а также и конница, слезши с коней, вместе сделав нападение (это нападение было самое отчаянное в продолжение целой войны), заняла три укрепления, а потом произвела ужасный штурм при помощи складных лестниц и понтонных мостов. Сам король везде присутствовал, исполнял обязанности полководца и простого воина. Теперь, в течение нескольких часов, занята была гора Покровская, на ней поставлено войско, а наши солдаты целый день стреляли с этой горы на неприятеля…»
Выходит, сражение на Покровской горе не было закончено, если солдатам пришлось еще стрелять целый день?
Дальнейшее повествование иезуита Велевицкого подтверждает наши сомнения. «Король, приказав ночью с возможной скоростью вырыть рвы» (опять-таки, от кого были эти рвы, если гора занята?), на следующий день «начал осаду одного шестиугольного укрепления. И, наконец, вечером неприятель был выбит из укрепления. И, таким образом, казалось, что почти была кончена осада Смоленска…»
Но почему-то нет в записях Велевицкого упоминаний ни о пленных, ни о взятых знаменах и пушках, что знаменовало бы победу королевского войска. В чем же дело?
А дело в том, что воевода Шеин после двухдневного сражения сумел лично провести полк Матисона в свои лагерь со всеми людьми, пушками и пушечными запасами. Ночной марш был проведен столь искусно, что королевские караулы даже не заметили его. Остатки полка были спасены.
На свое донесение о выводе полка с Покровской горы воевода получил от царя довольно невразумительный ответ, который трудно было принять за одобрение: «Мы все это дело полагаем на судьбы Божии и его праведные щедроты, много того в ратном деле живет
13 сентября королевские войска начали активные действия против полков князей Прозоровского и Белосельского, укрывшихся в укрепленном лагере западнее Смоленска. Литовские войска и запорожцы начали обстреливать лагерь из пушек. До приступов дело не дошло, видимо, неприятель просто хотел блокировать эту западную группировку русского войска, помешать ей прийти на помощь русским солдатским полкам, продолжавшим осаду Смоленска с востока и юга. Не было свободного прохода в город и с севера, со стороны Покровской горы, дорога интенсивно обстреливалась русскими пушками. Это видно из записи Яна Велевицкого, который отмечает, что 14 сентября «король с несколькими знаменами конницы вступил в Смоленск», но вечером того же дня отошел обратно, причем иезуит специально оговаривает, что отступление удалось совершить без потерь: «К вечеру, среди града ядер, невредимо возвратился к своим на гору Покровскую». Для действительного освобождения Смоленска от осады требовалось захватить русские укрепления, находившиеся в непосредственной близости от городских стен.
Почти каждый день под Смоленском шли бои. 14 сентября, по сообщению Велевицкого, «король начал из пушек обстреливать укрепления француза Шарлета, а потом припустил на него штурм, но без успеха». Воевода Шеин ответил демаршем против самого королевского лагеря. «В тот же день русские начали осаждать наш лагерь в Глуховском поле, но были отбиты с большим уроном». 15 сентября король снова «вступил в Смоленск», на этот раз — для организации согласованных ударов из города и из своею полевого лагеря. Он «несколько ворот, заваленных землею, приказал очистить, Чтобы наши по данному знаку легче могли напасть на неприятеля». В частности, планировался двойной удар (из крепости и с «поля») на укрепление, в котором начальствовал француз Дам. Два дня продолжалась тщательная подготовка к этой операции, и — снова неудача.
18 сентября начался штурм «укрепления Дама», и с внешней, и с внутренней стороны, в котором принял участие сам король. Но передадим слово Яну Велевицкому:
«Полки Ваерия и Абрамовича сделали дружный на пор, и королевское знамя было уже воткнуто на глав ном бруствере укрепления; но знаменщик был убит, сам Ваерий тяжело ранен, а семь полков русских отбили наших. Присланные королем в помощь всадники и гусары отразили русских и осада укрепления была возобновлена воинами Ваерия и Абрамовича, совокупно с запорожскими казаками». Общий итог боя оказался для короля ничтожным:, «были заняты два небольших шанца, наиболее близкие к укреплению Дама».
«Эта битва с обеих сторон была самая ужасная, — продолжает Велевицкий, — и в ней погибла половина неприятельской пехоты, находившейся в крепости; много было убитых и с нашей стороны, особенно между казаками. Король, оставив на месте небольшой отряд конницы и сильно укрепив четыре шанца, отступил, когда было уже поздно к ночи».
Видимо, потери защищавшихся были действительно очень тяжелыми, потому что они сами покинули ночью укрепление и отступили к лагерю князя Прозоровского.
