Полководцы XVII в полностью

«А какова была осада Смоленска русскими, можно было видеть из следующего: крепость Смоленская была окружена 16-ю сильными укреплениями и четырьмя по правилам военного искусства расположенными лагерями, так, что осада Смоленска превосходила даже осаду Бремена и Утрехта, по мнению людей, бывших как при первых двух осадах, так и при осаде Смоленска».

Другое дело, что смоленская крепость, сооруженная талантливыми русскими градостроителями, была почти неприступной для открытых штурмов, что подтвердила знаменитая Смоленская оборона 1609–1611 годов. Подкрепления и боеприпасы к Михаилу Шеину почти не поступали, из-за нехватки пороха приходилось откладывать даже подготовленные штурмы. Летом 1633 года, в период решительных боев за город, на помощь Шеину пришел один рейтарский полк Самуила Шарля Дееберта да с ним всего сто пудов «зелья» — количество крайне небольшое, если учесть, что для взрыва одного подкопа в мае было использовано двести пятьдесят пудов пороха. К тому же русским воеводам все время приходилось посматривать на запад: новый польский король Владислав IV собирал армию для похода на Смоленск. Русские полки, разбросанные по нескольким станам и множеству укрепленных острожков, связанные тяжелой осадной артиллерией, потеряли подвижность. К тому же оголять батареи, траншеи и шанцы было опасно из-за возможных вылазок польского гарнизона из города. Воевода Шеин был лишен возможности вывести в «поле», для открытого сражения, достаточные силы. Оперативная инициатива как бы заранее отдавалась наступающему польскому королю: он мог ударить по любому из русских станов. Осаждавшие с подходом королевского войска сами оказались как бы в осаде, причем враг угрожал и извне, со стороны королевской армии, и изнутри, из самого Смоленска.

Вряд ли можно позавидовать воеводе, оказавшемуся в таком положении. Но Михаил Шеин и его ратники продолжали сражаться. И как сражаться!

События следующих месяцев под Смоленском мы имеем возможность оценить как бы с двух сторон: из вражеского лагеря глазами иезуита Яна Велевицкого, и из русского стана, из описаний действий воеводы Шеина, сделанных в Москве во время осады (впоследствии произошла полная переоценка действий Шеина, о чем будет говориться дальше).

Король Владислав IV, по словам Яна Велевицкого, прибыл под Смоленск 25 августа (4 сентября) и остановился в Глухове на речке Боровой в семи верстах от города с войском, совершенно готовым к бою. Дальше события развивались так. «На следующий день король приказал построить мост через Днепр, и по окончании его главное начальство над лагерем поручил Сапеге, воеводе Оршинскому, а сам ночью перевел войска через мост, а потом чрез высокие леса повел его большим кругом, чтобы оно явилось неожиданно и напало на неприятельские укрепления с той стороны, с которой русские ничего не опасались. Все это заняло целую ночь». Направлялся король к Покровской горе, к самому удобному, как он считал, пути в Смоленск. Сильно укрепленный стан князя Прозоровского он хотел просто обойти и, захватив Покровскую гору, отрезать его от главных сил воеводы Шеина, стоявших восточнее Смоленска. Но неожиданное нападение не удалось. «Перед самым рассветом (как потом оказалось) один рядовой солдат из королевского войска перебежал к русским и объявил им, как велико войско неприятеля и с какой стороны они должны ждать его».