На Корсуньской раде весной 1648 года, вскоре после победы над войсками Потоцкого и Калиновского, было решено обратиться к русскому царю с просьбой принять Украину в состав Российского государства. 8 июня 1648 года Богдан Хмельницкий писал в Москву: «Зичили бихмо соби самодержца господаря такого в своей земли, яка ваша царская вельможность православный християнский царь». Такие обращения гетман посылал в Москву и в последующие годы: зимой 1648 года с поручением ездил в столицу полковник Силуан Мужиловский; в мае 1649 года — посольство во главе с Чигиринским полковником Федором Вешняком.
Русское правительство помогало Украине оружием, свинцом, порохом, хлебом и солью, разрешало украинским купцам беспошлинную торговлю в русских городах, но от «явственного» присоединения Украины пока уклонялось. Это означало бы неминуемую войну с Речью Посполитой, а к войне страна еще не была готова. Свежа была память о неудачной Смоленской войне 1032–1634 годов. Только что по русским городам прокатилась волна посадских восстаний.
Но события торопили: король Ян Казимир начал широкое наступление на непокорную Украину. В декабре 1649 года Богдан Хмельницкий прямо предупредил русского посла Григория Неронова, что будет просить царя о введении Украины в состав России. Теперь это время пришло…
19 февраля 1651 года в Москве собрался Земский собор, на котором говорили о «литовском деле». Царь Алексей Михайлович указал: «Объявить литовского короля и панов рады прежние и нынешние неправды, что с их стороны совершаются мимо вечного докончания, а также запорожского гетмана Богдана Хмельницкого присылки, что они бьют челом под государеву высокую руку в подданство».
Смысл этого «объявления» очень многозначителен. Русская сторона обвиняла Речь Посполитую в «неправдах», в нарушениях прежнего мирного договора, тем самым считая себя свободной от «вечного докончания». Это прозвучало прямой угрозой войны, вина за которую возлагалась на польскую сторону. Открытая информация о просьбе Богдана Хмельницкого принять Украину «под государеву высокую руку в подданство» была предупреждением польскому королю, что русскому правительству не безразлична судьба Украины, хотя окончательное решение еще не принято…
Столь смелый дипломатический шаг должен был заставить короля Яна Казимира призадуматься.
Видимо, русское правительство допускало мирный исход переговоров по украинскому вопросу, потому что приготовления к войне с Речью Посполитой велись в глубокой тайне. Даже живший в Москве с 1650 по 1655 год шведский «комиссар» Иоганн де Родес, резидент шведской разведки, регулярно отправлявший своей королеве письма-донесения о «московских делах» (в Стокгольмском государственном архиве сохранилось пятьдесят семь таких донесений), сумел сообщить только отрывочные сведения о русских приготовлениях:
«…понемногу и втихомолку совершают всякого рода военные приготовления, которые, когда обстоятельства с Хмельницким переменились бы, могли бы пригодиться…»
«…большей частью все бояре приказали свои уборы и знамена обновить, что вместе с прочим почти похоже на то, когда хотят постепенно готовиться к походу…»
«…я держусь того мнения, что русские исподволь готовятся к войне, следя бодрствующим оком за Польшей. После моего последнего письма посланы в Онегу против границ Вашего Королевского Величества 10-12000 мушкетов. Мушкетов делается все больше и больше, их заготавливается весьма большое количество, однако при пробах, как говорят, почти половина разрываются…»
Впрочем, в реальности войны резидент все-таки сомневался. «Мне кажется, что им
Только в 1653 году, непосредственно перед войной, донесения Иоганна де Родеса стали определеннее. В марте 1653 года он сообщал, что «полковнику Бухгофену было объявлено быть готовым со своим полком в поход, чтобы он мог, когда ему будет выдан приказ, тотчас выступить». В апреле «старый генерал Лесли» был послан для ревизии пороховых запасов, и «теперь на всех пороховых мельницах усиленно работают», а в Германию и Голландию отправлен купец Виниус — «купить хорошее количество пороха, фитилей и других необходимых принадлежностей к войне, а также навербовать и принять хорошее число иностранных офицеров». Но только в середине ноября 1653 года резидент наконец решился прямо написать своей королеве, что «русские вцепятся полякам в волосы»!
Кстати, этим «секретом» резидент поделился с королевой всего за неделю до того дня, когда в Успенском соборе в Кремле торжественно и всенародно было объявлено, что царь и бояре «приговорили итти на недруга своего польского короля». Решение же о войне было принято значительно раньше. Умели наши предки хранить свои военные тайны!
