Еще раньше в Новгород и Псков, по рассказу Павла Алепского, направили многочисленные обозы с боеприпасами и продовольствием; продовольствие доставлялось даже из Сибири. На Каспле и Белой строились флотилии мелких судов для армии.
Известно, что патриарх Никон предлагал послать Трубецкому донских казаков, чтобы они на своих стругах выходили в Финский залив и Балтийское море, громили и опустошали прибрежные города в Финляндии и Швеции, как они это делали на Азовском и Черном морях. По каким-то причинам этот фантастический план, несмотря на высокий тогда авторитет патриарха, не был принят.
15 мая 1656 года царь Алексей Михайлович выступил из Москвы в Полоцк, где собрались полки для похода на Ригу. Взятие Риги отрезало бы группировку шведских войск, занявшую Лифляндию, от главных сил короля Карла X и поставило бы ее под двойной удар — с запада, от Риги, и с востока армией Трубецкого.
17 мая 1656 года Россия объявила войну Швеции.
Русская армия двигалась медленно, отягощенная большими обозами, а главное, тяжелой осадной артиллерией, предназначенной для штурма крепких каменных стен ливонских городов-крепостей. Первой такой крепостью стал Динабург, закрывавший речной путь по Западной Двине к Риге — по воде было легче всего доставить к Риге «стенобитный наряд».
Осада Динабурга началась 20 июля 1656 года. Тактика «градного взятия» была давно отработана русскими воеводами. Город заключили в тесное кольцо осады, к стенам и башням протянули шанцы, поставили батареи, и тяжелые пушки начали бомбардировку. Шведский гарнизон ничего не мог противопоставить умелым действиям осаждавших, и 31 июля Динабург был взят штурмом. По приказу царя город переименовали в Борисоглебск, как бы подчеркивая этим, что отныне он становится навсегда русским «градом». Ровно через две недели, 14 августа, русские полки взяли Кокенгаузен, другую сильную крепость на Западной Двине, на полпути к Риге, переименовав его в Дмитров. 21 августа 1656 года царское войско подошло к Риге.
Наступление русской армии застало врасплох шведского коменданта графа Магнуса Делагарди. Он даже не успел вырубить густые сады, окружавшие городские укрепления, что являлось непременным условием подготовки крепости к осаде: для эффективного огня крепостных пушек необходим был свободный сектор обстрела. Оплошностью коменданта немедленно воспользовались русские воеводы. Под прикрытием садов они почти без потерь рыли шанцы под самыми стенами и устанавливали осадные батареи.
1 сентября 1656 года начался обстрел Риги из шести батарей, который велся непрерывно, день и ночь. Немногочисленные вылазки шведов отражались с большими для них потерями. По существу, Делагарди посылал отряды своих солдат на верную смерть. При полном превосходстве русской армии в кавалерии лишь немногие успевали вернуться в крепость.
Но Рига имела мощные укрепления, и Магнус Делагарди рассчитывал отбиться. Шведский дворянин Ганс Айрман, проезжавший через Ригу спустя десять лет после осады, писал:
«Этот город имеет прекрасный вал, и ров с водой, и отличные бастионы… На стене имеется страшная башня, расположенная в сторону суши, которая может подвергнуть обстрелу вокруг всего города, особенно там, где можно приблизиться к нему с суши; и действительно, она могущественно помогала городу в последней Московитской войне, тем более, что до сих пор заметно, какими огромными ядрами неприятель обстреливал эту башню и намеревался ее разрушить; но все было тщетно, и он не причинил ей вреда; с этой башни можно настигать далеко в поле, что русские, вероятно, хорошо испытали…»
Пробить бреши в городских стенах не удавалось, русское осадное войско несло потери. Начались измены иноземных офицеров, которые пробирались в Ригу и сообщали о намерениях осаждавших. Осень оказалась холодной, дождливой. Не хватало продовольствия.
