Но дальше пройти не удалось. Наступающее русское войско со всех сторон окружили отряды Сапеги и Чернецкого, прервалась связь со Смоленском, откуда прибывали подкрепление и продовольствие. Возможно, воевода допустил ошибку, совершив поход за Днепр, — смелый замысел оказался не подкрепленным военными силами. Как бы то ни было, русское войско попало в тяжелое положение. Помог неожиданный демарш воеводы Ивана Хованского со стороны Полоцка. Против него Павел Сапега вынужден был двинуть значительные силы, и Долгоруков вырвался из окружения, со всеми обозами и пушками отошел к Могилеву. Русское войско было спасено от уничтожения и плена.
В конце ноября Юрий Долгоруков получил приказ, укрепив Можайск и Старый Быхов, возвращаться к Смоленску. Наступление зимы прервало военные действия. Планы короля Яна Казимира внести перелом в войну и оттеснить русских хотя бы до Смоленска провалились. Польско-литовское наступление остановилось на рубеже реки Днепра, крепости по Днепру по-прежнему оставались в руках русских.
Русское правительство считало военную кампанию завершенной, и 7 января 1661 года, судя по записи дворцовых разрядов, была «послана грамота к боярину и воеводе князь Юрью Алексеевичу и велено с товарищи быть к Москве, а ратных людей роспустить по домам; а зимовать с полком указал Государь окольничему и воеводе князю Петру Алексеевичу Долгоруково да Максиму Ртищеву с своими полками, что были с ними».
2 февраля «ратные люди московского чина» вернулись в столицу.
В Москве действия Юрия Долгорукова, который выиграл несколько сражений, остановил польско-литовскую армию на Днепре и сумел благополучно вывести полки из окружения, получили достойную оценку. Об этом свидетельствуют очередные царские «милости»: воевода получил в награду бархатную золотую шубу в триста рублей, кубок, сто сорок рублей «придачи к окладу», десять тысяч «ефимков» на покупку вотчины.
Между тем новости с театра военных действий не радовали. Большие полки стояли на зимних квартирах, но польско-литовские отряды то там, то здесь наносили чувствительные удары. В феврале 1661 года в Могилеве вспыхнул мятеж — сторонники польского короля захватили город и удерживали его до прибытия «королевских ратных людей». Россия потеряла важную крепость на Днепре. Правда, тогда же, в феврале, под Друей на Западной Двине воевода Хованский разгромил отряд полковника Лисовского, но развить успех не сумел. Польское войско медленно приближалось к Полоцку.
Русские гарнизоны еще удерживали Вильно и Борисов, но им угрожала серьезная опасность. Против Ивана Хованского, в войске которого насчитывалось более семи тысяч человек, действовала тридцатичетырехтысячная польско-литовская армия. Русское правительство опасалось и за центральный участок фронта. Именно этим, вероятно, и было вызвано решение снова послать туда Юрия Долгорукова. «Месяца августа в 17 день велел государь сказать в Смоленск, против польских и литовских людей боярину и воеводам князь Юрью Алексеевичу Долгоруково да столнику Осипу Иванову сыну Сукину, да дьяком». Но активных военных действий на Днепре поляки не начинали, и 17 сентября «говорил Государь с бояры о посылке боярина и воеводы князь Юрья Алексеевича Долгоруково с товарищи и ратных людей как ему итти с Москвы; и приговорил посылку отложить до первого зимняго пути». Впрочем, в «наказе» значилось дополнение: «Будет вестя про воинских людей будут и прежде пути, итти и прежде пути, тотчас».
Но вести о «воинских людях» на смоленском направлении не приходили. Вся королевская армия оказалась под Вильно. В ноябре 1661 года после продолжительной осады город пал. С остатками гарнизона в замке заперся воевода князь Мышецкий и еще много месяцев выдерживал осаду, пока не были исчерпаны все возможности к сопротивлению. Позднее он писал своему сыну: «Сидел в замке от польских людей в осаде без пяти недель полтора года, принимал от неприятелей своих всяческие утеснения и оборонялся от пяти приступов, а людей с нами осталось от осадной болезни только 78 человек».
Но и тогда Мышецкий не пожелал сдавать замок. Он заготовил десять бочек пороху, чтобы взорваться вместе с замком, но иноземные офицеры связали своего непреклонного коменданта и выдали королю. Об этой героической обороне и о самом воеводе Мышецком, который предпочел славную смерть позорному плену, мало кто знает. А ведь это еще одна героическая страница российской военной истории!
Затем король взял Минск. Остатки северной русской группировки Ивана Хованского отошли в Великие Луки. Русские гарнизоны были выбиты из крепостей Дисна и Себеж. Но война все еще шла в «литовской земле», противник нигде не приблизился к довоенной границе. В тылу королевских войск продолжал держаться русский гарнизон города Борисова.
«Большому воеводе» Юрию Алексеевичу Долгорукову так и не пришлось выступить в поход в 1661 году: наступательный порыв польско-литовской армии явно выдыхался…
