С апреля 1633 года начинаются многочисленные набеги крымских татар и ногаев на южные области (один из ногайских отрядов насчитывал три тысячи четыреста всадников с тремя мурзами!), а в начале лета крымские татары предприняли широкомасштабное наступление. По Изюмскому шляху ворвалась на «украину» тридцатитысячная орда крымского «царевича» Мубарек-Гирея «со многими знаменами и с огненным боем». Орда перешла реку Быструю Сосну и, выделив полуторатысячный отряд для осады Ливен, двинулась дальше на север. Два раза татары подступали к Туле, но взять крепость не смогли. Однако линию пограничных укреплений — «засеку» — они преодолели, по Серпуховской дороге прорвались к реке Оке и даже за укрепления «берега», достигнув Московского уезда. Другие крымские «загоны» рассеялись по всем пограничным землям, опустошили Серпуховским, Оболенский, Тарусский, Алексинский, Калужский, Каширский, Коломенский, Зарайский, Рязанский, Пронский, Белевский, Волховский, Ливенский уезды. Только пленных они захватили примерно шесть тысяч человек — огромные опустошения!
Ордынское вторжение сыграло роковую роль в войне за Смоленск. В полках Михаила Шеина было много дворян и «детей боярских» из южных уездов, которые при известиях о «татарском разорении» стали самовольно уезжать, чтобы защитить свои поместья. Само московское правительство признавало, что они, «видя татарскую войну, что у многих поместья и вотчины повоеваны, и матери, и жены, и дети в полон пойманы, из-под Смоленска разъехались, а остались под Смоленском с боярином и воеводою немногие люди». Литовский гетман Радзивилл цинично заявил по этому поводу: «Не спорю, как это по-богословски, хорошо ли поганцев напускать на христиан, но по земной политике вышло это очень хорошо!» Польский король впоследствии послал крымскому хану «казну» на двадцати телегах в благодарность «за московскую войну».
Учитывая эти обстоятельства, можно предположить, что дополнительные войска только-только восполнили урон, понесенный войском Михаила Шеина из-за ухода служилых людей и казаков. Фактически силы воеводы под Смоленском навряд ли превышали двадцать тысяч человек, что было меньше королевской армии, направленной на помощь Смоленску, к которой следует прибавить четырехтысячный гарнизон самой крепости, действовавший очень активно. Именно эту численность гарнизона Смоленска указывает в своих записках иезуит Ян Велевицкий. Так что не русские полки, а королевская армия насчитывала тридцать тысяч человек, в то время как у воеводы Шеина было в полтора раза меньше ратников.
Но и это еще не все.
Русские полки пришли в январе 1633 года к Смоленску фактически без осадной артиллерии. По осенним дорогам подвезти тяжелые пушки было почти невозможно, трудно это оказалось сделать и зимой. Чтобы представить себе все тяготы создавшегося положения, познакомимся с сохранившимся в разрядных книгах перечнем «наряда», посланного под Смоленск:
