Поллианна полностью

– Не думаю, мой мальчик, – покачал головой Джон Пендлтон. – Меня больше волнует, что будет со мной. Ты её племянник, это ясно, а кем же тебе теперь буду я?

– Вы? Да вы за себя не волнуйтесь, сэр, кем вы были для меня, тем и останетесь, – пылко воскликнул Джимми. – И она… то есть тётушка моя, не будет возражать, я уверен. Тем более что у неё Джейми есть… – Он резко замолчал, словно наткнувшись на невидимую преграду. – Боже ты мой! Дядя Джон! Про Джейми-то я совершенно забыл! Вот кому хуже всех теперь придётся, так это ему!

– Я уже думал об этом. Но ведь его усыновили по всем правилам, я правильно понимаю?

– Усыновить-то усыновили, да не в этом дело. Просто окажется теперь, что он не только калека безногий, но ещё и ненастоящий Джейми. Знаете, дядя Джон, это его убьёт. Точно говорю, убьёт. Я как-то раз случайно слышал, как он говорит об этом, так что наверняка это знаю. Ведь Джейми на все сто убеждён, что он действительно тот самый, об этом мне и Поллианна говорила, и миссис Кэрью. Убеждён и счастлив! Я не могу лишить его этого счастья – а с другой стороны, что же мне делать-то? Вот уж действительно звёзды-бабочки, как говорит в таких случаях Нэнси!

После этого они надолго замолчали. Джимми вновь принялся мерить нервными шагами комнату, потом вдруг резко остановился и радостно воскликнул.

– Есть! Придумал! Уверен, что миссис Кэрью согласится. Мы ничего ему не скажем, вот что! О том, кто я, расскажем только миссис Кэрью… ну, ещё Поллианне и её тётушке – им я просто обязан буду сказать. И всё! Ну, что на это скажете, сэр?

– Скажу, что горжусь тобой, мой мальчик. Что же до всех остальных… – Джон Пендлтон замолчал, с сомнением покачав головой.

– А всех остальных это совершенно не касается.

– Да, но не забывай, что при этом ты многим жертвуешь… во многих отношениях. Я хочу, чтобы ты ещё раз хорошенько всё взвесил.

– Я уже всё взвесил. Все эти, как вы сказали, жертвы, ничего не весят, если на другой чаше весов Джейми с его костылями. Поступить иначе я не могу. И не поступлю, сэр, извините.

– Я ни в чём тебя не виню, что ты, сынок! Я горжусь тобой и думаю, что ты правильно решил, – тепло улыбнулся Джон Пендлтон. – Более того, я уверен, что и миссис Кэрью согласится с тобой, особенно когда будет знать, что её настоящий Джейми наконец нашёлся.

– Помните, она всё время говорила, что уже видела меня раньше? Сердце не обманешь! – во весь рот улыбнулся Джимми. – Так сколько у нас до поезда осталось, вы сказали? Я в принципе уже готов хоть сейчас на станцию.

– Ты готов, а я ещё нет, – рассмеялся Джон Пендлтон. – К счастью, у меня есть ещё немного времени.

С этими словами он поднялся и вышел из комнаты.

Готовясь к отъезду, Джон Пендлтон сделал кое-что, о чём знал только он один, а именно, написал два письма. Одно было адресовано Поллианне, второе – миссис Полли Чилтон. Эти письма он вручил своей экономке Сюзанне, распорядившись отнести их в особняк Харрингтонов сразу после его отъезда. Джимми, как уже было сказано, ничего об этих письмах не знал.

Позже, когда поезд уже въезжал в закопчённые от паровозного дыма пригороды Бостона, Джон Пендлтон сказал Джимми:

– Мальчик мой, у меня есть к тебе просьба, точнее, две. Во-первых, давай ничего не будем говорить миссис Кэрью до завтра, не станем её волновать на ночь глядя. Во-вторых, я прошу тебя позволить мне выступить в роли… твоего посла, что ли. Другими словами, я пойду первым, обо всём расскажу, а ты подойдёшь попозже. Согласен?

– Согласен, конечно, согласен, – моментально откликнулся Джимми. – Это даже не просьба, а удовольствие одно. Я как раз голову ломал над тем, с чего начать, а вы так любезно за это берётесь. Спасибо.

– Отлично! Тогда завтра утром я позвоню по телефону твоей… тётушке и договорюсь с ней о встрече.

У особняка на Коммонвэлс-авеню Джимми, как и договаривались, появился только около четырёх часов. При этом он так был смущён, так нервничал, что сначала дважды сделал круг по всему кварталу, прежде чем решился подняться на знакомое крыльцо и потянуть кольцо дверного колокольчика. Напряжение его спало, когда он оказался перед миссис Кэрью – она очень легко и тактично помогла Джимми освоиться в новой ситуации. Конечно, вначале были и слёзы, и объятия, и бессвязные восклицания, так что даже «стальной» Джон Пендлтон полез в карман за носовым платком. Но затем всё очень быстро успокоилось, установилась тёплая, семейная атмосфера. Разве что необычно нежным был взгляд миссис Кэрью, да очень ярким оставался огонёк, светившийся в глазах Джимми и Джона Пендлтона.

– Я нахожу, что это очень, очень благородно с твоей стороны по отношению к Джейми, – воскликнула миссис Кэрью, продолжая начатый разговор. – И я думаю, Джимми… Прости, но я буду и впредь по понятным причинам называть тебя Джимми, ладно? Да и привычнее мне так уже… Так вот, я думаю, что ты абсолютно прав, и охотно поддержу твою игру, хотя и лишаю себя при этом огромного удовольствия представить тебя всему свету как своего племянника.