«Прилагаемые документы являются официальным подтверждением того, что этого мальчика Джимми в действительности зовут Джеймс Кент, и он сын Джона Кента, который был женат на Дорис Уэтерби, дочери Уильяма Уэтерби из Бостона. Там же приложено письмо, в котором я постараюсь объяснить моему мальчику, почему я все эти годы старался держать Джеймса как можно дальше от родственников его матери. Если этот конверт будет вскрыт им самим по достижении тридцатилетнего возраста, он прочтёт то второе письмо и, надеюсь, простит своего отца, который боялся окончательно потерять своего сына и потому решился на такие крайние меры, чтобы сохранить его для себя. Если же конверт будет вскрыт кем-то другим после смерти Джеймса, я убедительно прошу немедленно известить об этом семью его матери в Бостоне и передать им в целости и сохранности вложенные в конверт документы.
Джимми был бледен, руки у него дрожали, когда он поднял глаза, чтобы взглянуть в лицо Джону Пендлтону.
– Так я и есть… потерявшийся Джейми? – растерянно прошептал он.
– В письме сказано, что вложенные в конверт документы подтверждают это, – кивнул Пендлтон-старший.
– Я племянник миссис Кэрью?
– Разумеется.
– Но почему… как… у меня это в голове не укладывается! – Джимми помолчал секунду-другую, потом лицо его озарилось радостью, и он торжествующе воскликнул: – Зато мне теперь известно, кто я! А значит, я могу кое-что рассказать миссис Чилтон о своей семье!
– Полагаю, что можешь, – сухо заметил Джон Пендлтон. – Тем более что бостонские Уэтерби ведут свою родословную то ли от крестоносцев, то ли вообще от сотворения мира. Надеюсь, это её устроит. А что касается твоего отца, то он тоже родом из очень хорошей семьи, мне об этом говорила миссис Кэрью. Со странностями он, правда, был, что не очень нравилось её семье, но это уже совсем другая история.
– Да. Бедный отец! Как же трудно ему было жить все эти годы, вечно опасаясь погони. Только теперь, наконец, для меня прояснились многие вещи, которых я никогда не понимал. Например, однажды какая-то женщина назвала меня
– Я полагаю, нам нужно взглянуть на эти бумаги, – предложил Джон Пендлтон. – Кроме того, как я понял, там должно быть ещё одно письмо от твоего отца. Хочешь его прочитать?
– Да, конечно… э… нет, – Джимми взглянул на часы. – Прости, я просто прикидываю, как скоро я смогу вернуться к Поллианне.
Джон Пендлтон задумался, поиграл бровями, внимательно посмотрел на Джимми, а затем сказал:
– Я понимаю, как тебе не терпится увидеть Поллианну, сынок, и ничуть тебя за это не виню, но, принимая во внимание все открывшиеся нам обстоятельства, первым делом тебе необходимо лететь к миссис Кэрью и показать ей вот это, – он постучал пальцем по пачке бумаг, которые держал в руке.
Джимми тоже подумал, тоже поиграл бровями и ответил, решительно кивнув головой:
– Вы правы, сэр. Так я и поступлю.
– Если не возражаешь, я тоже с тобой поеду, – с совершенно необычной для него застенчивостью сказал Пендлтон-старший. – Я… видишь ли… У меня тоже есть одно… м-м… дельце к твоей… тётушке. Короче говоря, если поспешим, успеем на трёхчасовой до Бостона. Едем?
– Отлично! Конечно, едем, сэр! Значит, я – Джейми! С ума сойти! – Пендлтон-младший сорвался с места, покружил по комнате, затем резко затормозил и спросил, смущённо покраснев как мальчишка: – Интересно, тётя… Рут – она не слишком сильно расстроится, когда узнает, что я?..
