Из особняка Харрингтонов Джимми отправился прямиком к себе домой, где немедленно бросился искать Джона Пендлтона. Он нашёл его в большой библиотеке с тёмно-красными шторами – той самой, где с опаской оглядывалась когда-то по сторонам Поллианна, опасаясь увидеть «запертый в шкафу Джона Пендлтона скелет».
– Дядя Джон, вы помните конверт, который передал мне мой отец? – без лишних предисловий перешёл к делу Джимми.
– Да, конечно. А что случилось, сынок? – удивлённо спросил Джон Пендлтон.
– Этот конверт необходимо вскрыть, сэр.
– Но… как же написанные на нём условия?
– Ничего не могу поделать, мне необходимо вскрыть конверт. Достаньте его, пожалуйста.
– Ну, что ж, если ты настаиваешь, мой мальчик, но… – он вопросительно посмотрел на Джимми.
– Дядя Джон, вы, возможно, знаете, что я люблю Поллианну. Я попросил её стать моей женой, и она согласилась. – Тут Пендлтон-старший собрался было поздравлять Пендлтона-младшего, но тот остановил его жестом руки. – Но теперь она говорит, что не может за меня выйти, потому что миссис Чилтон против. Считает, что я Поллианне не пара.
– Ты? Не пара? – вскипел Джон Пендлтон. – Это ещё почему?
– Потому что я ничего не могу рассказать миссис Чилтон о своём отце и своих родственниках – это я понял со слов Поллианны.
– Бред! Я думал, что у Полли Чилтон мозгов в голове всё же больше, чем у курицы! Впрочем, это вполне в её духе. Харрингтоны всегда кичились своей родословной, индюки надутые! Ну а что ты?
– А что я? Хотел сказать Поллианне, что второго такого отца, как мой, на всём свете не сыскать, а потом вдруг вспомнил про этот конверт и про то, что на нём написано. И такой страх меня обуял – словами не передать. Понял я, что не посмею ничего сказать до тех пор, пока не узнаю, что в этом конверте. Я понимаю, отец не хотел, чтобы я открывал конверт раньше, чем мне исполнится тридцать лет. Он хотел смягчить удар от того, что скрыто от меня в этом конверте. Ясное дело, в тридцать лет человек уже достаточно крепок, чтобы справиться с любой неожиданностью. Только тайну, что хранится в конверте, я хочу узнать сейчас. Я не могу ждать до тридцати лет.
– Ну-ну, Джимми, пока нет никакой трагедии. А вдруг в конверте скрыта
– Хорошая? Может, и хорошая, да только вряд ли надо скрывать от человека хорошую новость до тридцати лет. Нет, дядя Джон, ничего хорошего я от этого конверта не жду. Только не подумайте, что я в чём-то виню своего отца, вовсе нет. Просто было что-то такое, чего он не мог предотвратить. Но что именно? Вот это мне и нужно знать. Так вы принесёте конверт? Он лежит у вас в сейфе. Впрочем, вы это сами знаете.
– Сейчас принесу, – сказал Джон Пендлтон, поднимаясь на ноги.
Спустя три минуты он возвратился в библиотеку с конвертом, протянул его Джимми, но тот попросил:
– Прочитайте лучше сами, сэр. А потом скажете мне, что там.
– Но, Джимми, я… Хорошо. – Джон Пендлтон решительно взял со стола нож для разрезания бумаг, вскрыл конверт и достал его содержимое. Это была пачка сложенных вместе и перевязанных ленточкой листов, поверх которой был приложен ещё один, отдельный лист. Наверняка это было письмо – именно его и раскрыл первым делом Джон Пендлтон и начал читать про себя. Джимми, затаив дыхание, следил при этом за лицом Пендлтона-старшего, на котором сначала отразилось удивление, затем радость и, наконец, нечто такое, чему и название не подберёшь.
– Ну что, дядя Джон? – спросил Джимми, когда мистер Пендлтон закончил читать.
– Знаешь… – протянул ему письмо Джон Пендлтон. – Ты уж лучше сам прочти.
Джимми осторожно развернул письмо и прочитал:
