Чуть позже Поллианна и священник вместе, рука об руку, спустились с холма. Лицо Поллианны сияло – она, как мы помним, любила поговорить и была очень рада найти в лице отца Форда такого внимательного и благодарного слушателя. Всю дорогу она не переставая рассказывала ему буквально обо всём – об игре в радость, о своём отце и о своей былой жизни в городке на далёком Западе.
У подножия холма они расстались – Поллианна направилась в одну сторону, священник в другую.
А вечером отец Форд долго сидел в своём кабинете и думал, думал, думал, глядя на отодвинутые в сторону листы с заметками к завтрашней проповеди. Прямо перед ним на столе лежали другие, чистые листы бумаги и карандаш, чтобы сделать новые записи, однако священник думал не о той проповеди, канву которой записал ранее, и не о новой проповеди, которую только ещё собирался записать. Нет, мысли отца Форда витали далеко-далеко отсюда, ими он переносился в маленький городок на Дальнем Западе, в котором жил священник-миссионер. Бедный, разумеется, и больной, наверное. Непременно загруженный по горло хлопотами и заботами, почти одинокий во всём мире, но… Но при этом старательно перечитывавший Библию, чтобы посчитать, сколько раз Бог и Господь призывал его «радоваться и веселиться».
Спустя какое-то время преподобный Пол Форд со вздохом заставил себя вернуться из того далекого городка на Западе в свой кабинет, поправил лежащий перед ним чистый лист бумаги, взял в руку карандаш и уверенно начал писать:
«От Матфея, глава двадцать третья, стих 13–14 и 23». Тут он с досадой отбросил карандаш в сторону и подтянул к себе журнал, оставленный на столе его женой. Вяло принялся листать глянцевые страницы, равнодушно пробегая по ним глазами, пока его взгляд не зацепился за следующие строчки:
«Однажды отец, узнав о том, что его сын отказался с утра наколоть дров для матери, сказал ему:
– Том, я уверен, что ты с радостью пойдёшь сейчас и наколешь дров для матери.
Том, не возразив ни слова, пошёл, и наколол дров, и принёс их для своей матери. Почему он так легко, безо всяких уговоров сделал это? Да просто потому, что отец дал Тому понять, что нисколько не сомневается в том, что его сын поступит правильно. Но что, если бы, предположим, отец сказал иначе, например:
– Том, я слышал, ты утром отказался для матери дров наколоть? Мне стыдно за тебя! Иди и немедленно наколи дров!
Могу вас заверить, что после
Рассеянно скользнув глазами по тексту, священник дошёл до абзаца, который прочитал уже внимательнее.
«В чём сильнее всего нуждаются все люди, и мужчины, и женщины? В поощрении. Их уверенность в своих силах нужно поддерживать, а не разрушать. Не говорите людям об их недостатках – говорите об их достоинствах. Помогайте человеку освободиться от груза дурных привычек и неправильных представлений. Помогайте ему стать самим собой, поддержите всё лучшее, что есть в нём, и это поможет ему преодолевать трудности и двигаться к цели! Влияние человека доброго, отзывчивого, прекрасного душой может быть огромным, появление такого человека способно преобразить целый город… Люди излучают энергию, которая наполняет их умы и сердца. Энергия светлого, доброго человека рано или поздно обязательно сделает светлее и добрее каждого, кто общается с ним. Но если человек мрачен, ворчлив, если он зол на весь мир, то его тёмная недобрая энергия рано или поздно обернётся против него самого, причём вдвойне или втройне! Если вы ищете в других дурное, если ожидаете от них зла, вы его получите. Но если вы ищете в людях доброе и светлое – оно будет с вами… Поэтому дайте знать своему сыну Тому, что вы считаете его добрым и не сомневаетесь в том, что он с радостью наколет дров для своей матери, и уверяю вас, что Том охотно примется за дело!»
Священник отложил журнал, поднял голову, затем вскочил и принялся расхаживать по своему тесному кабинету. Спустя какое-то время он вновь уселся за стол и негромко воскликнул:
– С Божьей помощью я сделаю это! Я скажу всем моим
…Проповедь, которую произнёс преподобный Пол Форд во время следующей воскресной литургии, стала пылким призывом ко всему лучшему и доброму, что есть в каждом мужчине, женщине и ребёнке, и нашла горячий отклик в их сердцах. А основой, стержнем проповеди стал один из тех восьмисот библейских «радующих» текстов, о которых рассказала священнику Поллианна:
«Радуйтесь о Господе и веселитесь, праведные, и восклицайте от радости все чистые сердцем»
