– Я должна… – Колючка сморщилась, пытаясь сесть, и Виалина положила руку ей на плечо и мягко, но очень твердо вернула ее на постель.
– Не вставай. Считай это императорским приказом. – В кои-то веки Колючка решила не сражаться. – Сильно тебя ранили?
Она хотела сказать нет, но ложь вряд ли получилась бы убедительной. Она пожала плечами, и даже это было болезненным.
– Отец Ярви говорит, что я поправлюсь.
Императрица посмотрела на нее так, словно это ей было больно, ее рука все еще лежала на Колючкином плече.
– У тебя останутся шрамы.
– Обычное дело для бойца.
– Ты спасла мою жизнь.
– Меня бы они убили первой.
– Тогда ты спасла жизни нас обеих.
– Бренд тоже сыграл свою роль, как я слышала.
– И я поблагодарила его. Но не поблагодарила тебя. – Виалина сделала глубокий вдох. – Я расторгла союз с Верховным Королем. Я послала птиц к Праматери Вексен. Я дала ей знать, что несмотря на богов, которым мы молимся, враг Гетланда мой враг, а друг Гетланда мой друг.
Колючка удивленно моргнула.
– Вы слишком щедры.
– Теперь я могу себе это позволить. Мой дядя правил империей внутри империи, но без него она обрушилась, как арка без краеугольного камня. Я приняла твой совет. Бить быстро и без жалости. Предателей выкорчевали из моего совета. Из моей охраны. – Ее лицо стало жестким, и теперь Колючка порадовалась, что Виалина на ее стороне. – Некоторые сбежали из города, но мы их поймаем.
– Вы будете великой императрицей, – прохрипела Колючка.
– Если мой дядя меня чему и научил, так это тому, что императрица настолько велика, насколько велики те, кто ее окружают.
– У вас есть Сумаэль, и вы…
Виалина сжала ее плечо, глядя на нее искренним проницательным взглядом.
– Ты бы осталась?
– Осталась?
– Например, в качестве моего телохранителя? Они есть у королев на Севере, разве нет? Как вы их называете?
– Избранный Щит, – прошептала Колючка.
– Каким был твой отец. Ты доказала, что ты более чем способна.
Избранный Щит. Императрицы Юга. Стоять у плеча женщины, которая правила половиной мира. Колючка нащупала мешочек на шее, почувствовала старые останки внутри, представила себе гордость отца, когда бы он это услышал. Какие песни пели бы об этом в дымных жилищах, в узких домах, в высоком Зале Богов Торлби?
И от этой мысли на Колючку нахлынула такая сильная волна тоски по дому, что она едва не задохнулась.
– Я должна вернуться. Я скучаю по серым утесам. Скучаю по серому морю. Скучаю по прохладе. – Она почувствовала слезы на щеках, и сморгнула их прочь. – Я скучаю по матери. И я поклялась.
– Не все клятвы стоят того, чтобы их держать.
– Клятву держишь не ради клятвы, а ради себя. – Слова ее отца, давно сказанные шепотом перед огнем. – Хотела бы я разделить себя напополам.
Виалина втянула воздух сквозь сжатые зубы.
– От половины телохранителя мне пользы не будет. Но я знала, каким будет твой ответ. Ты не из тех, кого можно удержать, Колючка Бату, даже на золоченой цепи. Возможно когда-нибудь ты вернешься по своей воле. А до того дня у меня есть тебе подарок. Я смогла подобрать лишь один, достойный того, что ты для меня сделала.
Она достала что-то, что освещало бледным светом ее лицо и высекло искры в ее глазах, и отчего у Колючки перехватило дыхание. Эльфийский браслет, который Скифр нашла в безднах Строкома, где ни один человек не осмеливался ступить с самого Разбиения Бога. Подарок, который Южный Ветер нес весь длинный путь по Священной и Запретной. Вещь, слишком грандиозная для императрицы.
– Мне? – Колючка изогнулась на кровати в попытке слезть с нее. – Нет! Нет-нет-нет!
– Он мой, и я сама решаю, кому и за какие заслуги его отдать.
– Я не могу его принять…
– Нельзя отказывать императрице Юга. – В голосе Виалины было железо, она подняла подбородок и сердито посмотрела поверх своего носа на Колючку с властностью, которую невозможно было отрицать. – На какую руку?
Колючка молча протянула левую, Виалина надела на нее эльфийский браслет и застегнула его с заключительным щелчком. Свет от его круглого отверстия засветил ярче, становясь бело-голубым. Идеальный, как ограненный драгоценный камень, металл замерцал, и круги в кругах медленно двигались под стеклом. Колючка уставилась на него со смесью благоговения и ужаса. Бесценная реликвия. Неописуемо прекрасная. Теперь она сидела на ее нелепом костлявом запястье с неестественным великолепием бриллианта на навозной куче.
Виалина улыбнулась и наконец отпустила ее плечо.
– Он хорошо на тебе смотрится.
Ножницы щелкали над левой стороной головы Колючки, волосы падали на плечо, на перевязанную ногу, на мостовые камни двора.
– Помнишь, как я впервые остригла твою голову? – спросила Скифр. – Ты выла, как волчонок!
Колючка подняла прядь волос и сдула их с пальцев.
– Похоже, привыкнуть можно к чему угодно.
– Если усердно работать. – Скифр отложила ножницы и смахнула состриженные волосы. – С потом, кровью и тренировками.
Колючка потрогала языком незнакомую внутреннюю поверхность своего рта, грубую от швов, и наклонилась вперед, чтобы сплюнуть розовым.
