Она отняла у меня свои руки и положила их себе на колени. «Мне так стыдно, – сказала она. – Чего только не пришлось сделать. Я не могла допустить, чтобы кто-нибудь увидел после мое лицо». – «Пусть тебе будет стыдно», – сказал Дедушка. «Не надо стыдиться», – сообщил я ей. «Спроси ее, как мой дедушка спасся». – «Ему бы хотелось знать, как его дедушка спасся». – «Она ничего не знает, – сказал Дедушка. – Она дура». – «Не заставляйте себя изрекать того, чего вам не хочется изрекать», – сообщил я ей, и она сказала: «Тогда я больше не изреку ни слова». – «Не заставляйте себя делать то, чего вам не хочется делать». – «Тогда я ничего больше не буду делать». – «Она обманщица», – сказал Дедушка, и я не мог понять, что побуждало его к такому поведению.
«Не мог бы ты оставить нас для уединения? – сказала мне Августина. – На несколько минут». – «Давай выйдем на улицу», – сообщил я Дедушке. «Нет, – сказала Августина. – С ним». – «С ним?» – спросил я. «Пожалуйста, оставь нас на несколько минут для уединения». Я посмотрел на Дедушку, чтобы получить от него сигнал, как быть, но увидел, что на его глаза надвинулись слезы и что он не может на меня посмотреть. Это и было мне сигналом. «Мы должны выйти на улицу», – сообщил я герою. «Почему?» – «Они будут изрекать вещи втайне». – «Какие вещи?» – «Нам нельзя здесь быть».
Мы вышли и закрыли за собой дверь. Мне страстно хотелось быть по другую сторону двери, по ту, на которой происходило изречение таких знаменательных вещей. Или мне страстно хотелось прижать к двери ухо, чтобы как минимум слышать. Но я знал, что моя сторона – со стороны улицы, вместе с героем. Одна моя часть это ненавидела, а другая моя часть была за это благодарна, потому что, когда что-нибудь услышишь, ты уже не можешь вернуться назад, в до того, как ты это услышал. «Мы можем поудалять для нее листья с кукурузы», – сказал я, и герой гармонизировал. Было приблизительно четыре часа пополудни, и температура приступила к снижению. Ветер издавал первые звуки ночи.
«Я не знаю, что делать», – сказал герой.
«И я не знаю».
После этого надолго настала засуха слов. Мы только удаляли кукурузные листья. Я не беспокоился о том, про что говорила Августина. Я жаждал услышать говорящим Дедушку. Почему он мог сказать важные вещи женщине, с которой раньше никогда не встречался, если он не мог сказать эти вещи мне? А может, он ей ничего не сказал. А может, он обманывал. Вот чего мне хотелось: чтобы он презентовал ей неистины. Она не заслуживала правды так, как я ее заслуживал. А может, мы оба ее заслуживали, и герой тоже. Все мы.
«О чем бы нам побеседовать?» – спросил я, потому что знал, что говорить было для нас элементарной вежливостью. «Я не знаю». – «Должно же быть что-то». – «Хочешь еще что-нибудь узнать про Америку?» – спросил он. «В данный момент ничего не приходит в голову». – «Ты знаешь про Таймс-сквер?» – «Да, – сказал я. – Таймс-сквер в Манхэттене, на 42-й улице и авеню Бродвей». – «Ты знаешь про людей, которые целыми днями сидят перед игральными автоматами и просаживают в них все свои деньги?» – «Да, – сказал я. – Лас-Вегас, штат Невада. Я читал про это в статье». – «Как насчет небоскребов?» – «Конечно. Всемирный торговый центр. Эмпайр стейт билдинг. Башня Сирс». Не могу уразуметь почему, но я не был горд тем, что столько знал про Америку. Я этого стыдился. «Что еще?» – сказал он. «Расскажи мне лучше про свою бабушку», – сказал я. «Про бабушку?» – «О которой ты говорил в автомобиле. Про бабушку из Колков». – «Ты помнишь». – «Да». – «Что ты хочешь знать?» – «Сколько ей лет?» – «Столько же, сколько и твоему дедушке, я полагаю, но она выглядит намного старше». – «Как она выглядит?» —
«Она маленькая. Называет себя креветкой, что смешно. Не знаю, какого цвета ее настоящие волосы, но красит она их желто-коричневым, вроде как волос этой кукурузы. У нее непарные глаза: один голубой, один зеленый. И ужасный варикоз вен». – «Что значит варикоз вен?» – «Вены в ее ногах, по которым течет кровь, они над уровнем кожи и выглядят жутковато». – «Да, – сказал я. – У Дедушки такие тоже есть, потому что когда он работал, ему приходилось весь день стоять, и это результат». – «У бабушки это из-за войны, потому что ей пришлось пройти через всю Европу, чтобы спастись. Для ее ног это было слишком». – «Она прошла через всю Европу?» – «Помнишь, я тебе говорил, что она ушла из Колков до нацистов?» – «Да, я помню». Он остановился на мгновение. Я снова решил всем рискнуть. «Расскажи мне про себя с ней».
