Полная луна. Дядя Динамит. Перелетные свиньи. Время пить коктейли. Замок Бландинг полностью

Печальная луна, приставленная к Бландингскому замку, почти достигла полноты, и обиталище девятого графа из рода Эмсвортов заливал серебряный свет. Он играл на башнях и бойницах, почтительно заглядывал к леди Гермионе, удобрявшей кремом лицо в синей спальне, глядел в соседнюю спальню, где, не задернув занавесок, лежала прекрасная дочь леди Гермионы, думая о том, что нечего надеть на бал, нет приличных бриллиантов.

Конечно, девушке нужны лишь алмазы юности, чистоты и здоровья, но тот, кто возьмется объяснить это Веронике Уэдж, будет обречен на провал.

Двигаясь дальше, лунный свет встретил полковника Уэджа, вылезавшего из местного такси, а там и самого хозяина. Девятый граф стоял, точнее, висел у ограды небольшого участка, где жила Императрица.

Упоение и умиление, посещавшие графа, когда он бывал со своей свиньей, полноты не достигли, ибо в этот вечер она предпочла вигвам у задней стенки и он ее не видел. Но слышал — она глубоко дышала, и дивные звуки услаждали его не меньше, чем самый лучший концерт, пока запах сигары не оповестил о том, что рядом кто-то есть. Надев пенсне, лорд Эмсворт с удивлением увидел своего бравого зятя. Удивился он потому, что вчера полковник явно уехал в Лондон; но тут же понял, что тот мог и вернуться. Так оно и было.

— А, Эгберт!.. — учтиво сказал он, отрываясь от ограды.

Полковник решил пройтись и честно думал, что он наедине с природой. Узнав внезапно, что ворох старых тряпок — это человек, да еще родственник, он немного оторопел.

— Господи, Кларенс, это ты? — сказал он. — Что ты здесь делаешь?

У лорда Эмсворта не было тайн, особенно от близких. Он ответил, что слушает свинью. Полковник дернулся, словно у него заболела старая рана.

— Слушаешь эту свою свинью? — повторил он. — Ты бы лучше лег. Простудишься, опять будет прострел. Ну подумай сам!

— И то правда, — сказал лорд Эмсворт, приноравливаясь к его шагу.

Сперва они молчали, думая каждый о своем. Потом, как часто бывает, заговорили сразу оба: полковник — о том, что встретил в Лондоне Фредди, лорд Эмсворт — о том, зашел ли зять в Лондоне к Мэйбл. Полковник удивился:

— К Мэйбл?

— Ну, к Доре. К моей сестре.

— Ах, к Доре! Нет. Когда я езжу на один день, я время зря не трачу.

Это лорд Эмсворт понял и одобрил.

— Ясно, ясно, — поспешил заверить он, — кто к ней пойдет по доброй воле!.. Понимаешь, я ей послал письмо, чтобы нашла художника. Хочу написать ее портрет. А Дора так грубо ответила: «Не позорь себя». Нет, какие у нас ужасные женщины — ты посмотри на Констанс, ты посмотри на Джулию! Посмотри на Гермиону…

— Она моя жена, — сухо заметил полковник.

— Вот именно. — Лорд Эмсворт погладил его по руке. — Да, почему я спросил, видел ли ты Дору?… Зачем-то ведь спросил… А, вот! Гермиона получила от нее письмо, Дора горюет.

— О чем?

— Страшно горюет.

— Почему?

— Понятия не имею.

— Гермиона тебе сказала?

— Сказала, как не сказать. Все объяснила, а я забыл. Что-то про кроликов.

— Кроликов?

— Так она сказала.

— Зачем Доре кролики?

— Кто ее знает… — огорченно промолвил граф и вдруг просиял: — Наверное, они объедают клумбы.

Полковник сердито хрюкнул.

— Твоя сестра Дора, — напомнил он, — живет на четвертом этаже, в центре. У нее нет никаких клумб.

— Тогда не знаю, — отвечал лорд Эмсворт. — А вот ты скажи, ты правда получил письмо от Фредди?

— Нет.

— Нет?

— Я встретил его.

— Встретил?

— Да. На Пиккадилли. С каким-то пьяным типом.

— Типом?

Полковник не отличался терпением. Собственно, подражание горному эху довело бы кого угодно.

— Да, с типом. С молодым человеком, выпившим больше, чем нужно.

— А, да-да!.. С пьяным типом, конечно, только это был не Фредди. Кто-то еще.

Полковник стиснул зубы. Человек послабее ими заскрежетал бы.

— Что я, кретин? Почему это кто-то еще?

— Фредди в Америке.

— Нет.

— Да, — не сдавался лорд Эмсворт. — Ты не помнишь? Он женился на дочери собачьего корма и уехал в Америку.

— Значит, вернулся.

— Господи!

— Тесть его послал, у них будет английское отделение.

— Господи! — повторил граф. Долгий опыт внушил ему, что его сын может открыть рот, когда ест, но не чаще.

— Он с женой, она сейчас в Париже, — продолжал полковник. — А завтра он приедет сюда, к тебе.

Лорд Эмсворт подпрыгнул, потом застыл. Здесь, в замке, Фредди слонялся как опечаленная овца, и самый вид его длинной сигареты замораживал райские сады.

— Сюда? Фредди? Ненадолго?

— Надолго. Скорее всего навсегда. А, забыл! Типа он тоже привезет. Спокойной ночи. — И, радуясь тому, что вконец нарушил покой ближнего, полковник быстро зашагал к синей спальне, где его жена, удобрив кремом лицо, лежала и читала.

Когда полковник вошел, она радостно вскрикнула:

— Эгберт!

— Здравствуй, дорогая, — отозвался он.