Приятно познакомиться: семейство истинно английских аристократов.Их эксцентричность далеко превосходит все, что вы только можете предположить. Крепкие стены их родового гнезда – замка Бландинг – способны выдержать все: и безумные выходки дяди Динамита, и странности престарелого главы клана, и проделки юных представителей младшего поколения.Романы и браки, приключения и авантюры, – обитатели замка Бландинг ведут весьма насыщенный образ жизни…
В «Перлах грез» на Хай-стрит показывали последний фильм Минны Нордстром, и мисс Постлетуэйт, наша впечатлительная буфетчица, побывавшая на премьере, все еще переживала увиденное. Перетирая кружки, она громко шмыгала носом.
– Так, значит, фильм хороший? – спросили мы, так как в зале «Отдыха удильщика», когда дело касается серебристого экрана, мы всецело полагаемся на мисс Постлетуэйт. Ее отзыв может вознести, а может и низвергнуть.
– Замечательный, – заверила она нас. – Он открывает всем нам душу женщины, которая ни перед чем не останавливалась во имя любви. Трогательная и возвышающая сердца драма жизни, которой мы теперь живем. Она облагораживает эмоции сочувствием и ужасом.
Ром С Молоком высказал мнение, что раз уж фильм так хорош, так он, пожалуй, рискнет потратить на него девять пенсов. Херес С Горьким Пивом начал прикидывать, сколько платят такой женщине, как Минна Нордстром. Портвейн Из Бочки спас беседу от грозившего ей погружения в пошлый материализм, пожелав узнать, как кинозвезды становятся звездами.
– Я вот о чем, – пояснил Портвейн Из Бочки. – Кинокомпания что, специально берется за сотворение звезды, тренирует ее? Или она вдруг восклицает: «Э-гей, да это же никак звезда? Ну-ну!»
Один из циничных Сухих Мартини, которые всегда все знают, сказал, что тут решают только связи.
– Копните поглубже, и окажется, что эта ваша Нордстром побывала замужем за какой-нибудь киношишкой.
Мистер Муллинер, который в рассеянности прихлебывал горячее виски с лимоном, при этих словах поднял голову:
– Вы, кажется, произнесли имя Минны Нордстром?
– Мы рассуждали о том, как становятся звездами. Я сказал, что у нее, конечно, был какой-то рычаг.
– В некотором смысле вы правы, – сказал мистер Муллинер. – Рычаг у нее был, но этому она была обязана собственной предприимчивости и находчивости. У меня, как вам известно, в Голливуде есть родственники и свойственники, и благодаря этим каналам информации я ознакомился с закулисной историей их студии. И мне точно известно, что Минна Нордстром поднялась до нынешних своих высот благодаря собственной изобретательности и настойчивости. Если мисс Постлетуэйт еще раз смешает для меня виски с лимонным соком, причем чуть больше подчеркнув виски, я с радостью расскажу вам всю историю.
Когда обитатели Голливуда в разговоре затаивают дыхание – а это место, где постоянно в той или иной степени практикуют затаивание дыхания, – вы чаще всего обнаруживаете (сказал мистер Муллинер), что в разговоре фигурирует Джейкоб З. Шнелленхамер, всеми любимый президент корпорации «Идеало-Зиззбаум». Мало найдется имен, которые были бы окружены более широким почитанием, чем имя этого человека наполеоновской закалки.
Потребуйте примера его финансового чутья, и поклонники Шнелленхамера укажут на великое слияние, инициатором которого он явился, – на слияние, при помощи которого он объединил собственную компанию «Колосс-Изыск» с двумя могучими концернами «Идеало-Фишбейн» и «Зиззбаум-Целлулоид». Попросите доказательства его художественного гения, его умения распознать талант в самом сыром виде, и вы получите ответ незамедлительно. Он – тот, кто открыл Минну Нордстром.
Нынче, когда интервьюеры упоминают всемирно прославленную звезду в присутствии мистера Шнелленхамера, он скромно улыбается.
– Я давно положил глаз на малютку, – говорит он, – но по разным причинам не считал, что время для ее дебюта наступило. Затем я провел то, что вы любезно называете эпохальным слиянием, и получил возможность сделать решительный шаг. Мои коллеги сомневались в разумности присвоения никому не известной девочке статуса звезды, но я был тверд. Я видел, что ничего другого не остается.
– Вас посетило прозрение?
– Оно меня посетило.
Однако в тот вечер, с которого начинается моя история, мистера Шнелленхамера посетила только головная боль.
Вернувшись из студии после трудового дня и войдя в гостиную своего роскошного дома в Беверли-Хиллс, он утомленно опустился в кресло, всеми фибрами ощущая, что даже собаку не обрек бы на жизнь президента корпорации, питай он к этой собаке симпатию.
Бесспорно, болезненный ход мыслей, но не лишенный основания. Управление большой киностудией чревато тем, что все, с кем бы вы ни приходили в соприкосновение, начинают перед вами играть. Голливуд населен исключительно теми, кто стремится играть в кино, и они, вполне естественно, считают, что лучший способ осуществить свою мечту, это перехватить взгляд власть имущего и продемонстрировать свой талант.
