Белая птица, плывущая в виде транспаранта над марширующей гудящей толпой, не вызывала в нем особых ассоциаций. В его кругозоре не было места произведению великого испанского художника. И потому он видел перед собой лишь вырезанного из картона голубя. А вот лозунги, что гудели у него в ушах, были понятны ему куда лучше. «Да здравствует коммунизм!», «Пусть живет вовеки наша великая Родина без англичан и американцев!», «Долой кровопийц, долой шаха!»… Эти лозунги вносили в его настроение много смуты, печали и злости.
– Да здравствует Ислам! Смерть гяурам! – орал в тюремной камере Кахлил Тахмасиби, вцепившись руками в железные прутья. Он раскрыл рот, будто пытался перекусить их зубами. Казалось, вот-вот он так и сделает, но дубинка надзирателя вовремя отрезвила его ударом по почкам.
Толпа словно слышала своего кумира: «Смерть гяурам!», «Свободу Кахлилу!» – десятки тысяч голосов подхватили лозунг. И уже земля дрожала под ногами. «Свободу Кахлилу!», «Смерть гяурам!»…
Садчиков был прав: серо-черная внешне, эта толпа была разношерстной по своей сути.
– Много бумаги вам предстоит исписать, Рустам, – заметил Садчиков, намекая на пространные отчеты агентуры, которая находилась в этой бушующей страстью толпе. Предупреждения агента «Блюмина» были приняты к сведению. По прошествии двух лет ценные донесения иранской резидентуры, состоявшей главной частью из «американцев» и «англичан», оказывали советской разведке колоссальную помощь. Как в среде «Туде», так и «Федаинов Ислама».
В эти лихие годы счет в Иране шел уже не на годы, а на месяцы, дни, часы и даже минуты.
– Мне казалось, что я о вас все знаю. Но в последнее время стал задумываться: а так ли это? Вполне возможно, в вашей биографии есть много чего интересного, что я мог бы упустить. Не хотите сами что-то добавить, Рустам? Мы соперники, но, думаю, все-таки не враги. Могу поклясться, все личное останется в пределах этой машины.
Икрами вел свой «мерседес», подаренный шахом, по ухабистой дороге. Он пригласил Рустама на чай, обещая преподнести небольшой сюрприз. Проигнорировать это приглашение Керими не мог. В свете последних событий каждая мельчайшая крупица информации оценивалась на вес золота. Временами даже закоренелые противники пожинают плоды успешного сотрудничества. Вычислить шаги врага намного легче, чем действия предателя в собственном стане. Поэтому такие встречи, хоть и были редки, все же имели место. Во время таких нечастых встреч каждая из сторон вымывала свои гранулы золота в мутном иле.
Март возвестил о себе началом бурных событий. Прогнозы советского дипломата двухлетней давности относительно новых политических убийств стали сбываться. Список высокопоставленных жертв не остановился на премьер-министре Али Размара. После него был убит министр образования… Не говоря уже о десятках потерь рядовых людей, как на улицах, так и в тюрьмах шаха. Ситуация накалялась и пока не достигла своего пика, как бы нелепо это ни звучало. Март еще только распускал почки…
– Вы не похожи на человека, который пускает слезу, выслушивая грустные истории на вечере воспоминаний, – Рустаму совсем не хотелось выворачиваться наизнанку перед полковником шахской охраны.
– Полноте, Рустам. В этом большом теле, – Икрами стукнул себя кулаком в грудь, – живет ребенок. Большой, наивный и честный ребенок. Многие считают меня грозным псом охраны, но я лишь верный хозяину офицер. А в жизни я не такой страшный и беспощадный. Поэтому вы можете раскрыть ваши маленькие тайны доброму джину-великану. Возможно, это поможет нам лучше понять друг друга.
– Понять в чем?
– В образе мышления шурави и иранца.
– Чтобы рассказать о себе что-то новое, неплохо бы знать, что же из старого вы знаете о Рустаме Керими. К тому же я не стопроцентный шурави, Мухтадир. Я тоже родился в Персии и рос здесь до десяти лет.
…Рустам смотрел в свое боковое стекло, наблюдая, как пробегает мимо дорога – как и сама жизнь… Ничтожными сантиметрами, метрами, превращаясь в километры до финишного конца. Как в песочных часах – по песчинкам и очень быстро…
– Этот факт вашей жизни мне известен, – потеребил усы Икрами. – Вашего покойного отца, да упокоится его душа в мире, я не знал, но слышал о нем много интересного. Все, кто был с ним знаком, называли его достойным человеком.
– И шах тоже? – Рустам круто развернул разговор.
– Мохаммед Реза не знал вашего отца, – глухо ответил полковник.
– Его отец тоже не знал Шафи Керими? А Сейид Зияддин? Все они не знали про марку «Толедате Керими»? Могу спорить, что у каждого из них в доме красовались ковры производства моего отца.
Полковник слегка закашлял. Не стоило затрагивать болезненную для Рустама тему. Это было ошибкой. Пришлось выпутываться.
– Знаю, как относится к вам принцесса Ашраф. Хозяин ее на дух не переносит, но эта девочка потягается в мужестве с сотней крепких мужиков, и ее благосклонность дорогого стоит.
