Полночь шаха полностью

Почему именно эти слова великого Омар Хайяма звучали сегодня в атлетическом зале? Восточная мудрость не бывает случайной, и каждому времени присущи свои изречения-знаки… Воистину, как найти хорошего друга в столь неспокойное время? Опору, которую не смоет волной революций, товарища, который не всадит нож в спину. По-видимому, здесь воспитывались не только силачи, но и дипломаты и философы.

Рустам не любил силовые единоборства и не посещал мероприятия, где собирались люди, помешанные на культе силы, где ценилось превосходство мышц над мозгами. В Азербайджане тоже существовали свои школы зорханы – бакинская, гянджинская, ордубадская, ширванская… Рустам был однажды случайным свидетелем таких единоборств в Баку. Очень схожие с тегеранскими ритуалы. Стуки сдвоенных барабанов гоша нагара и азербайджанского гобоя зурны разогревали борцов – раскачивающихся, припрыгивающих. Их оголенные по пояс тела блестели в лучах света. Одежда тоже была схожей – короткие брюки, украшенные вышивками с национальным орнаментом.

– Ну как, нравится? – Икрами уже успел переодеться. – Я сейчас покажу тебе, на что способен казвинский Мухтадир.

Перед Рустамом стоял крепкий, разменявший шестой десяток мужчина с нагроможденной грудой мышц. Небольшое брюшко не разбавляло общего впечатления о прекрасной физической форме полковника.

– О, вы похожи на льва, – рассмеялся Рустам, намекая на огромный волосяной покров, охватывающий не только грудь Икрами, но и плечи и даже спину.

– Я он и есть, – Мухтадир сильно стукнул кулаком себе в грудь и отшутился: – Жажду крови.

Полковник направился в зал, по ходу здороваясь со всеми знакомыми ему людьми. Их было немало. Сыновья Джанетали тоже тренировались здесь. Став влиятельным человеком в свите Пехлеви, Икрами привез своего учителя и его многодетную семью в Тегеран. Полковник предоставил ему такой же зал, как и в Казвине, даже лучше, и сам временами наведывался сюда, чтобы не забыть пары десятков приемов, которым учил его дядя Джанетали.

Рустам отошел в сторонку, стараясь не мешать тренировочному процессу и меньше бросаться в глаза, хотя все были настолько увлечены физическими нагрузками, что мало обращали внимания на гостя в неподходящей для борцовского зала одежде. Да уж, его строгий, цивильный костюм был явно не по случаю. Рустама звали на чай, а попал он в атлетический зал. Хороший сюрприз приготовил для него Икрами!..

Зал был двухъярусным. Внизу, в самом центре, похожем на цирковой манеж, разминались старшие по возрасту. Человек пять крутили огромные, с утонченными ручками продолговатые булавы под персидским названием мил. Вес их, как стало известно Рустаму позже, достигал порой двадцати пяти – сорока килограммов. Молодые разогревались в ряду повыше, не мешая взрослым и более опытным товарищам. Соблюдалась четкая иерархия. По краям стен стояли другие, экзотические для глаза иностранца атлетические орудия, а сами стены были украшены портретами знаменитых в прошлом борцов Персии. По слухам, многие тренировочные приспособления причудливой формы дошли до современных залов зорханы еще со времен Дария и Александра Македонского.

Икрами подключился к старшим товарищам. После небольшой разминки он схватил 25-килограммовую булаву и стал ее крутить, будто тростинку.

– Казвинский лев не утратил былой силы, – Джанетали подмигнул Рустаму. – У меня есть борцовские штаны для тебя. Не хочешь примерить?

– Мешать мастерам грех, почтенный Джанетали, – учтиво отказался Рустам.

– Тогда дядя Джанетали угостит тебя таким чаем, которого ты нигде и никогда в жизни не выпьешь, – старик грозно помахал указательным пальцем, словно он раскрывал тайну эликсира молодости.

– С удовольствием.

– Ступай за мной, – подмигнул гостю владелец зорханы.

Через открытую дверь небольшой комнаты Джанетали можно было наблюдать за происходящими в зале событиями, попивая ароматный чай с корицей.

– Корица помогает согревать живот, – пояснил старик. – Помни, если болит живот, добавляй в чай эту специю, и боль как рукой снимет. Не забывай мои советы, сынок. Мухтадир всегда им следовал, и видишь, кем он стал. Правая рука шаха – это тебе не шутка.

Рустам знал про целебные свойства корицы столько же, сколько о приближенных шаха, – без лишних преувеличений. Тем не менее, сделав глоток, он одобрительно закивал головой, дескать, да, чай что надо.

Неожиданно тонбак замолк, как и голос самого муршида. В зале воцарилось молчание.

– Затишье перед бурей, – заговорщицки шепнул старик.

Рустаму стало интересно. Он слегка приподнялся с табурета, наблюдая, как борцы отложили огромные булавы и, скрестив ноги, стали медитировать. Через пять минут абсолютного безмолвия вновь зазвучала трель муршида. На этот раз без стуков тонбака. Это была не песня и не лирика Омар Хайяма. Декламатор тихим голосом исполнял молитву, которую так же тихо повторяли атлеты. Потом муршид вскрикнул: «Аллаху Акбар». Борцы громко повторили слова и встали на ноги. Началось главное – борьба.