Персис собралась было сразу приступить к работе, но передумала из-за сильной усталости. Лучше она начнет на следующий день, на свежую голову, а то еще пропустит что-нибудь важное.
Она приняла душ, переоделась в пижаму в восточном стиле, которую ей подарил доктор Азиз, и присоединилась к отцу. Кришна подал им ужин – южноиндийский карри с курицей.
– У меня внутри все затвердело, – заметил Сэм, надкусывая лепешку-роти. – Азиз рекомендовал папайю. Говорят, это отличное слабительное.
– Спасибо, что поделился, папа, – отозвалась Персис. Она чувствовала, что он ведет себя как-то скованно. Без сомнения, он все еще расстраивался из-за того, что она расследует смерть англичанина, а также из-за тех слов, которые она сказала про кончину матери.
– Что ж, ты не хочешь сказать мне, что было в ящике? – наконец спросил отец.
– Боюсь, я не могу.
Его усы дернулись, но он ничего не ответил. Персис подумала, что он спросит еще что-нибудь, однако этого не произошло.
Остаток ужина прошел в полном молчании.
На следующее утро Персис задержалась из-за визита к ветеринару – Акбару нужно было пройти обычный ежегодный осмотр и сделать прививки.
Все было как всегда: кот шипел, плевался и упирался всеми четырьмя лапами, Персис запихивала его в джип, везла в клинику на Кафф-Парейд и доставляла из машины в операционную. При этом, как только Акбар оказывался у ветеринара – рыжеволосой улыбчивой шотландки по имени Филиппа Макаллистер, – он становился смирным, как котенок, и чуть ли не кокетничал.
Макаллистер (которая всегда просила называть ее Пиппой) быстро осмотрела Акбара, объявила, что он здоров, а затем достала шприц. Акбар прижал уши и попятился.
– Не глупи, – проворчала Персис. Она удерживала кота, пока ему делали уколы.
– Тебе, судя по всему, тоже бы не помешало, – заметила Макаллистер, помахивая шприцем перед Персис. – Слишком тяжелое дело?
Они немного поболтали.
Персис всегда считала Макаллистер прямолинейной и сдержанной. Эта политически грамотная популярная защитница прав городских животных настолько любила бомбейскую фауну, что не стала покидать страну.
Макаллистер вежливо выслушала Персис, а потом спросила:
– Быть женщиной в мире, где правят мужчины, – это огромная ответственность, не правда ли?
Персис не ответила.
– Хочешь совет? Делай вид, что это не они всем заправляют, а ты.
Через час Персис вернулась в Малабар-хаус и сразу почувствовала царящее в воздухе напряжение.
– Что случилось? – спросила она у Джорджа Фернандеса, который усердно стучал пальцем по старой печатной машинке «Ремингтон». На этом аппарате отсутствовали буквы «а» и «е», так что отчеты у Фернандеса всегда получались практически нечитаемыми.
– Зампомощника комиссара Шукла здесь, – сообщил тот, не глядя на нее. – А с ним Рави Патнагар. Лучше зайди к ним.
Персис сложила документы, которые принесла с собой, в ящик стола, тщательно заперла его и направилась в кабинет Рошана Сета, где и обнаружила Амита Шуклу. Тот по-хозяйски расположился за столом Сета и пил чай. Сам Сет и Патнагар стояли друг напротив друга, ощетинившись, как уличные собаки.
– А, – произнес Шукла, – инспектор Вадиа. Как хорошо, что вы зашли. А мы тут как раз обсуждали дело.
Персис захлопала глазами, не зная, как реагировать. Прежде она никогда не встречалась с Шуклой. Он был одним из множества помощников комиссара бомбейской полиции – старших офицеров, которые походили друг на друга как две капли воды. Дородный и лысеющий Шукла смахивал не то на доброго дядюшку, не то на ленивого тибетского мастифа. И все же не оставалось сомнений, что этот человек обладает огромной властью. Ведь даже Рави Патнагар, глава уголовного розыска штата, вынужден был стоять в его присутствии.
Персис подавила желание отдать честь.
– Сэр, если бы я знала, что вы придете, я явилась бы раньше.
– Я смотрю, вы не рады меня видеть, – весело отозвался Шукла. – Не волнуйтесь, я просто решил заскочить на минутку.
Но Персис ему не поверила. Она немного слышала о Шукле, но из этих небольших сведений знала, что он имеет огромный вес в полиции. А еще – что этот искусный тактик не только пережил чистку в правительственных службах (она случилась после обретения независимости), но и значительно преуспел. Новый комиссар, Ранджан Шрофф по прозвищу Тигр, по совместительству – первый небелый комиссар бомбейской полиции, окружал себя людьми, способными так же быстро, как он, взлетать по карьерной лестнице. Шукла и взлетел, оставив за собой длинный след из чужих тел.
– Рошан говорит, вы погрузились в расследование с головой.
– Да, мы прилагаем все усилия, сэр.
– Замечательно! – его прищуренные глаза на мгновение задержались на чашке чая, которую он держал в руке. – Разумеется, я ожидаю, что женщина, так успешно прошедшая курс обучения в академии, поймет, какую осторожность ей следует проявить.
– Простите, сэр?
Шукла поставил чашку на стол.
