Эмили же не растерялась и, перебежав дорогу, набросилась на покрасневшего от напряжения полицейского. Судя по лицу, он был поражен, что кто-то мог ему воспротивиться, не говоря уже о том, чтобы счесть его поступок отвратительным с моральной точки зрения. Подруги помогли старухе добраться до ближайшей больницы, и Эмили оплатила ее лечение из собственного кошелька. Для Персис это был решающий момент и одна из причин, по которым она присоединилась к Августовскому движению, а позже решила поступить в полицию.
В последующие годы они четверо – Персис, Диназ, Джая и Эмили – посетили вместе множество митингов. Эмили иногда приходилось кутаться с головы до ног в паранджу, поскольку не каждый индиец был бы рад появлению на таких собраниях белого человека.
Для Персис стало ударом, когда Эмили объявила, что летом сорок шестого ее родители намерены вернуться в Лондон. С окончанием войны ситуация стала невыносимой: протесты стали повседневным явлением и британцы каждую минуту подвергались опасности.
Прощаясь в доках, обе подруги с трудом сдерживали эмоции. Эмили и ее родители отправлялись вместе с другими такими же семьями на военном корабле в Ливерпуль. Страну покидало множество людей, в свое время обустроившихся на субконтиненте, – миссионеров, офисных работников, чайных плантаторов, портных, телефонистов, машинистов, инженеров и медсестер. У некоторых здесь проживало до пяти поколений предков.
Они были такими же индийцами, как Персис.
Хотя Персис быстро добралась до административных офисов станции, дорога отняла у нее больше времени, чем она предполагала. Этот вокзал служил штаб-квартирой компании «Центральная железная дорога Индостанского полуострова», и отсюда можно было доехать практически в любую часть страны.
Здесь она встретилась с дежурным, неким Субошем Мазумдаром, очень похожим на стареющего моржа. Пышные усы, казалось, отягощали его голову. Он согласился помочь Персис и, взяв у нее корешок билета, который она нашла в куртке Хэрриота, внимательно его рассмотрел.
– Придется покопаться в записях, – проинформировал он. – Серийного номера и кода должно быть достаточно, чтобы найти нужную информацию. Дайте мне день или два.
– Я надеялась, что вы сможете все сделать прямо сейчас.
Он скривился так, словно у него в горле застряла рыбья кость.
– Мы и так работаем на пределе возможностей, мадам. На поиск одного-единственного зарегистрированного билета потребуется время. Выделить на это лишнюю рабочую силу я не могу.
Вернувшись домой, Персис увидела, что на обеденном столе ее ждет небольшой ящик. Отец сидел в углу комнаты возле фортепиано «Стейнвей», держа в руке книгу. Очки для чтения балансировали на кончике его носа. Отполированный черный инструмент был реликвией, полученной в подарок от йоркширца, который поспешил покинуть страну в разгар Августовского движения. В те годы Индия получила от британцев еще много таких подарков.
Играть на пианино Персис научилась еще в детстве под руководством матери. Дочь унаследовала материнскую музыкальность, однако, когда не стало матери, не стало и музыки.
– Что это? – спросила она, снимая фуражку.
– Специальная доставка из Дели. Курьер ждет внизу, чтобы ты расписалась. Что бы это ни было, похоже, это предназначено только для твоих глаз.
В магазине Персис обнаружила моложавого мужчину с бегающими глазами и такими большими зубами, что они, казалось, не помещались во рту. По его виду было ясно, что встреча с отцом Персис прошла не слишком приятно.
Расписавшись в получении, Персис вернулась наверх, взяла ящик, отнесла в свою спальню и поставила в ногах кровати.
Затем она открыла письмо, которое ей вручил курьер.
Оно было от замминистра внутренних дел К. П. Тилака. Он объяснял, что отправил ей копии оригинальных документов, которые были предоставлены сэру Джеймсу Хэрриоту в рамках расследования преступлений, связанных с Разделом. Также он призывал ее хранить тайну и ни с кем не обсуждать содержимое посылки без крайней необходимости.
Персис вышла в гостиную, нашла отвертку, вернулась в спальню и открыла ящик.
В нем было шестьдесят четыре документа. Тонкие, перевязанные бечевкой папки, и в каждой по пачке бумаг. На лицевой стороне каждой папки было написано название штата, из которого поступила жалоба. Она быстро рассортировала их и разложила по стопкам на кровати, где вскоре не осталось свободного места. Всего было двадцать восемь штатов – число, утвержденное новой конституцией. Из некоторых штатов поступила только одна жалоба, а из других – например, Пенджаба, Бомбея и Западной Бенгалии – сразу несколько.
Персис поняла, что ей предстоит работа с очень большим количеством материала. На то, чтобы изучить каждый документ, уйдет несколько дней, тем более что она толком не знает, что ищет. Хэрриот просмотрел все эти бумаги и, вероятно, хранил у себя в кабинете собственные копии, которые теперь пропали. Во всяком случае, их не нашли нигде в Лабурнум-хаусе. Она снова задумалась о пепле, который обнаружила в камине в кабинете Хэрриота. Неужели он сам сжег эти документы? Но зачем?
