Перед возвращением домой ей предстояло еще два дела. Первым из них была встреча со старым другом ее отца, гоанским католиком Огастесом Сильвой, по специальности военным историком. Молодые годы Огастес провел в индийской армии, но досрочно вышел в отставку после боевого ранения, из-за которого теперь сильно прихрамывал. Последние два десятилетия он занимался написанием книг по военной истории Индии, начиная с рассказа о регулярных армиях, действовавших во времена деспотичных королей, махараджей, императоров и навабов, и заканчивая описанием современного военного аппарата, каким он был при британцах.
А еще Сильва занимал постоянную должность в Бомбейском университете.
Персис обнаружила его в кабинете, в окружении шатающихся баррикад из бумаг. Сильва сердечно поприветствовал ее. Внешне он очень походил на лохматого медведя. Одет он был в белую рубашку, темные брюки, галстук и слегка нелепые очки в роговой оправе. Сильва часто заходил в «Книжный магазин Вадиа» и выискивал там малоизвестные книги на военную тематику, многие из которых приходилось дополнительно заказывать. Сэм и старый гоанец были не разлей вода, хотя иногда Персис хотелось, чтобы Сильва, когда приходил к ним в гости, не притаскивал с собой бутылку фенни. Этот невероятно крепкий напиток, который перегонялся из сока пальмы, Сильва целыми ящиками заказывал в своем родном штате, и они с отцом Персис быстро напивались им до одури.
Персис рассказала о своем поручении, описав в общих чертах расследование убийства Хэрриота и свой особый интерес к его помощнику Мадану Лалу.
– Судя по всему, он служил в Бирме. Мне бы хотелось узнать подробнее о том, что заставило его уйти из армии.
– А почему бы не обратиться непосредственно в армию? – поинтересовался Сильва.
– Я об этом уже думала. Но, как по-вашему, что из этого выйдет? Что будет, если женщина поинтересуется послужным списком такого человека, как Лал, который служил своей стране, а потом пошел работать к важной британской птице, чье убийство сейчас на первой полосе?
– Понимаю. Что ж, у нас есть несколько способов распутать этот узел. Предоставь это мне. Мне не составит труда раздобыть, что тебе нужно.
– Спасибо, – сказала Персис. Она знала, что Сильва, с его связями в индийских военных кругах, обязательно ей поможет. – Заходите как-нибудь к нам на ужин.
– Обязательно зайду, только прежде мне нужно закончить работу. Я сейчас корплю над трактатом об осаде Канпура. Индийские солдаты бенгальской кавалерии восстали против офицеров Ост-Индской компании. За этим последовали массовые убийства с обеих сторон; сотни мирных жителей, как британцев, так и индийцев, попали под перекрестный огонь. Особенно кровавый эпизод случился, когда мятежные сипаи убили почти двести европейских женщин и детей и сбросили их в колодец в Бибигаре, а британцы ответили им массовым сожжением деревень.
По второму делу Персис отправилась на вокзал «Виктория» в Форте.
Припарковав свой джип в переулке, она стала пробираться через толпу, заполонившую узкий тротуар. Впереди показалась станция, построенная в неоготическом стиле, с башенками и стрельчатыми арками. Это место выглядело, по мнению Персис, очень по-британски, и чем дальше, тем больше это казалось ей оскорбительным.
И не ей одной.
Под часами стояла статуя королевы Виктории, взиравшая на то, что было когда-то ее владениями. Однако уже стали поговаривать о том, чтобы убрать ее.
Персис предполагала, что это просто еще одна демонстрация того, как местные жители относятся к бывшим правителям их страны. Сбросить ярмо угнетения вовсе не то же самое, что разорвать узы. Как отметил замминистра внутренних дел, Индию и Великобританию связывает экономика и так будет продолжаться еще долгое время. А кроме того, были еще общие воспоминания, и далеко не все из них болезненные.
Она вспомнила Эмили – свою милую Эмили, одну из немногих, кто с радостью подружился с ней в школе.
Эмили любила «Книжный магазин Вадиа» почти так же сильно, как Персис. Ее родители, оба государственные служащие, часто заходили туда, и отец Персис переносил их присутствие с той деликатностью, какой не удостаивал большинство своих британских посетителей. В такие моменты гораздо явственнее ощущалось присутствие призрака Саназ Вадиа.
Но Персис никогда не думала об Эмили как об одной из
Однажды они шли вдвоем из школы и наткнулись на белого полицейского, который безжалостно избивал пожилую индианку. Это зрелище повергло Персис в шок. То, что молодой человек оказался способен поднять руку на хрупкую седовласую женщину, казалось ей сущим кошмаром. Какой моральный кодекс мог оправдать такое злодейство?
