– Ага. Ты хочешь знать, в чем дело, – он добродушно улыбнулся. – Дай-ка подумать. У меня было совершенно непримечательное детство. Друзей у меня особенно не было. Полагаю, их отпугивало… хм-м… мое поведение. Самым моим близким другом был мой старший брат Пифагор, хотя он всегда просил называть его Тад. Это уменьшительное от «Таддеус» – такое у него второе имя. Когда отец скончался, именно Тад произнес прощальную речь на похоронах, хотя и не пошел по его стопам. Ну, то есть в науку. Зато пошел я. Тад стал фермером. У него тысяча голов крупного рогатого скота, несколько кур и овец. Он женат на обычной деревенской женщине, и у них две шестилетние дочки-близняшки, голубоглазые, кудрявые и рыжие, как морковки, – точь-в-точь их мать. И конечно, они души не чают во мне – своем дядюшке Арчи, что шагнул над тесным миром, возвысясь, как колосс. Обычно мы с ними видимся на Рождество. Что еще можно сказать? Я играю в крикет, хотя и не очень хорошо. Читаю книги, особенно научные и исторические. Неплохо играю в покер. А еще мой брак распался, по причинам, которые я не могу объяснить и которые меня не особенно волнуют.
Тут он лучезарно улыбнулся.
– Если подумать, вообще-то я довольно скучный человек.
Затем он стал расспрашивать о ней.
– А чем ты занимаешься в свободное время?
Этот вопрос сбил Персис с толку. Не потому, что у нее не было других интересов, а потому, что работа поглощала все ее время. Как знать, может, из-за этого она упускала шанс прожить жизнь, которая, по мнению тети Нусси, ждала ее, – жизнь, полную веселья, романтики и общественного признания?
Нет, конечно же, все не так. Она выбрала службу в полиции, потому что думала не о себе, а о чем-то большем. О том, что гораздо важнее всех амбиций любой тети Нусси. О справедливости. В зороастрийской религии есть священный огонь, и у Персис тоже было такое драгоценное пламя, которое нужно было постоянно защищать и оберегать от тиранов, желающих попрать основы ее мира: равенство, порядочность и честность.
А что до свободного времени…
– Читаю, – сказала Персис. – Плаваю. Занимаюсь боевыми искусствами. Хожу по музеям. Слушаю радио. Сижу с отцом. Кормлю кота.
Тут как раз принесли их еду.
– Ну что ж, – сказал Блэкфинч, ковыряясь в куриной котлете, – а как там твой кавалер?
– Кавалер?
– Парень, который за тобой ухаживает. Из «Бенсон и Прайс».
– Дарий? – нахмурилась Персис. – Но он мне не кавалер. Он мой двоюродный брат.
– Ну когда это кого останавливало? Слышала когда-нибудь, что такое «целующиеся кузены»?
– Мы с ним не целовались, – с жаром возразила Персис.
Блэкфинч поднял вилку в знак капитуляции.
– Я просто пошутил. Видит бог, ты сегодня в прескверном настроении.
Персис смерила его пристальным взглядом.
– А что насчет тебя?
– А что насчет меня?
– Как прошло твое свидание?
Он казался озадаченным.
– Какое свидание?
– Ты вчера уехал обедать с какой-то подругой.
Блэкфинч расплылся в улыбке.
– А-а, так ты про миссис Сандерс?
Персис напряглась.
– Ты ходил обедать с замужней?
– Закон этого не запрещает.
Персис опустила вилку. Попадаться в ловушку во второй раз ей не хотелось.
– Ее муж еще жив?
– Надеюсь, что да. На будущей неделе мы с ним играем в бридж.
– Ты с ним дружишь… встречаясь при этом с его женой? – ошеломленно произнесла Персис, и глаза ее вспыхнули. – А он об этом знает?
– О чем?
– Что ты обедал с его женой!
– Ну про этот конкретный обед он вряд ли в курсе. Но в остальном… Да, думаю, что знает.
– И ты продолжишь видеться с этой женщиной?
– С миссис Сандерс? Конечно. Она тот еще живчик. И нам так весело вместе.
– Но это аморально!
Он отхлебнул виски, и в его глазах мелькнуло озорство.
– Правда? Я этого не знал. Однако, какие у вас забавные обычаи! В Англии обед со старым другом семьи едва ли сочтут нарушением десяти заповедей.
– Другом семьи? – эхом отозвалась Персис.
– Миссис Сандерс семьдесят три года. Она подруга моей матери и приехала в Индию вместе с мужем на зиму.
На мгновение Персис потеряла дар речи. Потом почувствовала, как дернулись уголки ее рта. Против своей воли она расплылась в улыбке.
– Видишь? – просиял Блэкфинч. – Не так уж это и сложно.
– Что именно?
– Радоваться жизни, – его глаза блеснули поверх стакана.
О деле они поговорили за десертом. Персис выложила ему все, что обнаружила.
Все так или иначе крутилось вокруг двух групп подозреваемых. В первую входило трио Сингх – Лал – Гупта. Во вторую – Роберт Кэмпбелл с дочерью.
Персис и Блэкфинч выдвигали различные теории о том, как Сингх, Лал и Гупта могли сговориться убить Хэрриота, но во всех этих теориях не было никакого смысла. И почему Сингх сознался? Если бы он продолжал молчать, никто не смог бы доказать, что они – убийцы.
Что же касается Кэмпбелла с дочкой…
– Мне трудно поверить, что Элизабет как-то причастна к смерти Хэрриота, – сказал Блэкфинч.
– Неудивительно, – ответила Персис деревянным голосом.
– Ты это о чем?
– Ни о чем, – пробормотала она, вспыхнув.
Некоторое время он молча смотрел на нее, а затем продолжил:
– Если Хэрриот в ту ночь переспал не с Элизабет, то с кем?
– Не знаю. Я думала на Гупту, но она все отрицает.
Блэкфинч откинулся назад.
