– Он был посредником сэра Джеймса. Приходил и начинал давить авторитетом. Говорил, что сэр Джеймс велел выделить деньги на то-то и то-то. Как правило, речь шла о крупных суммах наличными. Сначала я всегда справлялся у сэра Джеймса, но тот неизменно подтверждал, что Лал действует по его инструкциям, а скоро и вовсе начал раздражаться и говорить, что я трачу его время понапрасну. На самом деле он просто хотел, чтобы между ним и этими деньгами была определенная дистанция. Вот почему он доверил Лалу подписывать чеки от его имени – вместе со мной. Конечно, я знал, на что идут эти деньги. Взятки. Выплаты. Лал был тот еще жук. В Штатах таких называют мешочниками.
– Кому же сэр Джеймс давал взятки?
– Разве это важно? Мы в Индии, инспектор. Каждая рука здесь моет другую руку. Сэр Джеймс был политическим агентом, причем хорошим. И знал, какой ценой здесь делаются дела. С волками жить, как говорится… Некоторые из этих выплат, как я подозреваю, предназначались женщинам, которых он вовлекал в неприятности. Я уже сказал: эксцентричный был человек.
Персис осмыслила эту информацию.
– Расскажите мне о школе.
– Крайне странный случай. В середине сорок шестого ко мне пришел Лал и сказал, что сэр Джеймс желает оплатить обучение какого-то ребенка. Сумма была колоссальная. К тому времени я уже отвык задавать вопросы и поэтому одобрил платеж. Я решил, что ребенок был плодом распутства сэра Джеймса, одним из его грязных секретиков. Каждый семестр, в один и тот же час, Лал приходил подписывать новый чек. – Тут он сделал паузу. – Но за несколько недель до смерти сэр Джеймс велел мне прочесать все его расходы. Думаю, он узнал о крахе своих владений и прикидывал, на чем можно сэкономить. Я выполнил это поручение. В канун Нового года я позвонил ему, совсем позабыв, что он устраивает бал. Меня туда, разумеется, не пригласили. Бухгалтеров на дружеские встречи никогда не зовут.
При этих словах Морган невесело усмехнулся.
– Во всяком случае, я прикинул, где он мог бы, с моей точки зрения, затянуть пояс потуже. Сюда входила и огромная сумма, которую он тратил на обучение этого ребенка в «Сердце Марии». Однако поначалу он даже не понял, о чем речь, а потом его осенило. Все это время Лал дурил головы нам обоим. Этот человек почти что достоин восхищения.
– И вы даже не подумали поделиться этой информацией?
Морган пожал плечами.
– Меня никто не спрашивал. А потом вы поймали преступника, так что я счел это неуместным.
Домом Элизабет Кэмпбелл оказалось уютное бунгало недалеко от отеля «Тадж» на пирсе Аполло-Бандар. Невзрачная горничная из местных впустила Персис и провела в гостиную, заставленную тяжелой викторианской мебелью. Окна были плотно зашторены. Полумрак не нравился Персис, и она отдернула шторы. Ее взору открылся зеленый сад, в который, похоже, давно не ступала нога садовника из касты мали.
На ветку дерева, примыкавшего к окнам, взлетела птица майна и, наклонив голову, стала смотреть на Персис.
Вошла Элизабет, одетая в бесформенный купальный халат. Вид у нее был несколько потрепанный. Она была пьяна, глаза ее были налиты кровью, и, кроме того, от нее исходил неприятный запах. В сознании Персис сразу же непроизвольно всплыло слово «разложенец».
Элизабет смерила гостью непонимающим взглядом, плюхнулась на диван и закурила сигарету. Персис села на стул напротив.
– Терпеть не могу утра. А вы? – спросила шотландка. Опустив ногу на ширазский коврик, она пошевелила пальцами. – Если Богу так хотелось, чтобы мы вставали с петухами, ему стоило сотворить нас червями.
Персис тактично воздержалась от замечания, что уже почти полдень.
– Расскажите мне о вашем романе с сэром Джеймсом.
Элизабет вытаращила глаза, но ничего не ответила.
– Вы хотели так отомстить отцу? Вы винили его в смерти вашего возлюбленного, Сатьяджита Шармы…
– Как… как вы узнали про нас с Джеймсом?
– Миссис Гупта видела вас вместе в Лабурнум-хаусе.
Элизабет поморщилась.
– Да. Я сблизилась с Джеймсом. Это было за несколько недель до его смерти. Он поверил, что я хочу его. Я знала, что он не пропускает ни одной юбки. И никто так сильно не раздражал моего отца, как он.
– Вы были в его кабинете в ту ночь? Непосредственно перед его смертью?
– Нет, – покачала головой Элизабет. – Я сказала, что хочу этого. И готова была через это пройти. Но… – тут она прикусила губу. – Я не смогла. Стоило мне представить, что он начнет меня трогать…
И она поежилась.
Наступила тишина. Персис задумалась, искренна ли с ней Элизабет.
– Ваш отец знал?
– До той ночи – нет.
– О чем вы?
Элизабет залилась краской.
– Поймите, я страшно злилась на отца. Я просто не могла забыть о Сатьяджите. Так что я… я сделала одну глупость, – она вздернула подбородок. – Я сказала отцу, что переспала с Джеймсом.
– То есть вы солгали?
– Да. И я этим не горжусь. Я просто… хотела, чтобы ему было так же больно, как и мне тогда.
Персис задумалась. Мысли ее были в беспорядке.
– И что он сделал?
