Привет, Нор! Надеюсь, в Оз тебе хорошо. Это прозвучит либо избито, либо жутковато, но я все равно тебе скажу. Прошлой ночью мне снился наш паб. Это был такой хороший сон. Мы были так счастливы!
Не важно, забудь эту странность, дело вот в чем: угадай, куда я лечу в мае? В АВСТРАЛИЮ. Впервые за десять лет. По работе. Работаю с Музеем современного искусства Австралии. Буду рад встретиться, пусть даже и за кофе, если ты рядом. Целую, Д.
Это было так странно, что она чуть не рассмеялась. Но вместо этого закашлялась. (Может, она не так уж и спортивна в этой жизни, отметила она.) Задумалась, сколько еще дэнов в этом мире, мечтающих о том, что будут ненавидеть, когда получат желаемое. И сколько из них подтолкнут других людей к своей иллюзорной идее счастья?
Instagram, похоже, был единственной социальной сетью, в которой она зарегистрировалась, и в ней она публиковала только картинки со стихами.
Она прочитала одно стихотворение:
Текст тревожный, но, в конце концов, это всего лишь стихотворение. Проверив электронную почту, она обнаружила письмо для Шарлотты, флейтистки с житейским чувством юмора из кейли-бэнда[34], – Нора только с ней и дружила в «Теории струн», пока та не уехала домой в Шотландию.
Привет, Шарл!
Надеюсь, все отлично, полный блеск.
Рада, что день рождения прошел хорошо. Жаль, что я не смогла приехать. Все славно в солнечном Сиднее. Наконец новый дом. Он прямо возле Бронте-Бич (красота). Много кафешек поблизости, очаровательно. Еще у меня новая работа.
Я плаваю в бассейне с соленой водой каждое утро, а каждый вечер на солнышке выпиваю бокал австралийского вина. Жизнь хороша!
Адрес:
2/29 Дарлинг-стрит
Бронте
Новый Южный Уэльс 2024
АВСТРАЛИЯ
Нора
Обнимаю
Что-то тут не так. Тон смутной, отчужденной самоуверенности, словно она писала давно забытой тетушке.
К тому же ни намека на Иззи.
Она скоро во всем разберется. Конечно, двадцать минут спустя она уже стояла в коридоре своей квартиры, уставившись на четыре пакета мусора, ждавших, когда их выбросят. Гостиная выглядела маленькой и удручающей. Диван – обшарпанным и старым. Квартира слегка пахла плесенью.
На стене висел постер видеоигры «Ангел», а на журнальном столике лежала электронная сигарета со стикером марихуаны. Женщина, вперившись в экран, стреляла по головам зомби.
У нее были короткие голубые волосы, и на мгновение Нора решила, что это Иззи.
– Привет, – поздоровалась Нора.
Женщина обернулась. Это была не Иззи. У нее были сонные глаза и отсутствующее выражение лица – словно зомби, в которых она стреляла, слегка ее заразили. Она, возможно, была вполне достойным человеком, но раньше Нора ее никогда не видела. Она улыбнулась.
– Привет. Как твое новое стихотворение?
– О да. Неплохо выходит. Спасибо.
Нора прошлась по квартире в легком изумлении. Открыла случайную дверь и обнаружила ванную. Ей не нужно было в туалет, но хотелось минутку подумать. Так что она закрыла дверь, помыла руки и уставилась на водоворот, закручивающийся в слив не в ту сторону.
Осмотрела душ. Бледно-желтая занавеска была грязной, как в каком-то студенческом общежитии. Вот что напоминала ей эта квартира. Студенческое общежитие. Ей было тридцать пять, и в этой жизни она жила как студентка. Она увидела антидепрессанты – флуоксетин – возле раковины, взяла коробку. Прочла
На полу возле мусорного ведра лежал журнал, National Geographic. Тот самый, с черной дырой на обложке, она читала его в той жизни, на другом краю света, всего лишь вчера. Она почувствовала, что это ее журнал, ведь ей он всегда нравился и она всегда покупала его – даже в последнее время – случайно, спонтанно, из прихоти, ведь никакая онлайн-версия не передавала красоту фотографий.
